Стиль. Смысл. АртПерсона

Пятница, 14 Июнь 2019 20:46

Танцующие

Средняя оценка: 10 (1 голос)

-1-

 

У меня гудят гобои

Иоганна-старика.

У меня желты обои

от плохого табака.

 

Это истина простая -

за моим поёт окном

воробьёв горластых стая

об одном да об одном,

 

что и впредь гобоям мучить

в сердце тёплую тоску,

что текут по небу тучи,

а стекают по виску

 

каплей крови при Вердене,

там - на Первой Мировой.

Боже, как прекрасно в Вене

опереточной весной.

 

Штраус ходит по бульвару,

опираясь на смычок,

хочет славы и навару,

хочет счастья, дурачок.

 

-2-

 

Встаю с утра и пью Кагор,

один, без разговора,

потом в окно смотрю на двор

и вижу в нём Тагора.

 

И он в окно глядит, зубаст

и ядовит, как Припять.

Он так кричит мне - Пидараст!

Не дал Тагору выпить!

 

Заныкал от него Кагор,

бхават твою налево!

За это нет тебе ни гор,

ни сельского напева.

 

А будут грозы и туман,

сплошная Кали-юга,

за то, что выпил ты дурман

в одно еbло, без друга.

 

А друг бы мог тебе прочесть

Катха-Упанишаду!

- Спасибо, - говорю - за честь.

Мне этого не надо.

 

Мне надо, чтобы мстил отец,

чтоб танцевали диско.

Мне нужен горький вкус сердец,

хрустящих, как редиска.

 

Мне нужен радости парад -

танцующее горе.

Всё это без Упанишад

я нахожу в Кагоре.

 

Такая истина нужна,

в которой без просвета

пропляшет боль, споёт нужда,

счастливые при этом.

 

-3-

 

Р. Г.

 

Там, говорят, закаты,

коала, кенгуру.

Как страшно мне, ребята,

что я не там умру.

 

В песок не закопает

меня колдун седой.

И птиц ночная стая

взлетит не надо мной.

 

И дудкою не станет

моя ножная кость,

и даже перестанет

сухого ветра злость.

 

Летит песок, как Штраус,

летит его вальсок.

Танцуя, метит страус

мне остриём в висок.

 

-4-

 

Звёздочка светится брошкой.

Звёздочке долго сиять.

Прыгнет изящная кошка

мне на колени в кровать.

 

Всё захиреет наверно,

сбудется кара пустынь.

Но не от этого скверно -

кошки уйдут из богинь.

 

И не посмотрят гневливо,

сердце в когтях унося.

Жили, как в сказке, красиво.

Кончилась сказочка вся.

 

И, прижимаясь, как шлюха,

кошка - обычный зверёк -

дышит мне в правое ухо,

дышит про свой Рагнарёк.

 

-5-

 

Волчата

 

Наташе

 

Ясные ночи, зори, и

выпивки столько-то грамм.

В солнечном лепрозории

место нашлось и нам.

 

Вырваться не пытаемся.

Милая, перестань.

Мы хорошо питаемся,

видим в окно Бретань.

 

Чайки и верезг чаячий,

скрип башмаков по песку,

вечер, нам обещающий

сладость свою - тоску.

 

Ну, а что люди крестятся,

глядя из-под чепцов...

Белый рубец полумесяца

портит моё лицо.

 

Вот и глядят Арморика

искоса при луне

на лепрозорий дворика,

таллинского вполне.

 

Ходят крестьянки парами,

крестятся и молчат.

Смотрит Бретань гагарами

на пожилых волчат.

 

-6-

 

Колибри

 

Я люблю вас, розовые птицы,

птицы голубые, птицы белые,

ваши очумелые глазницы,

ваши песни - тоже очумелые.

 

Я люблю, когда вы не поёте

сладких песен о своей античности.

Я люблю сухие губы Гёте -

высшую заслугу вашей птичности.

 

Дело в горле. Дело всё в калибре.

Кто такой же Гёте? Кто без жалости?

Выклюют цветастые колибри

карие прибежища усталости.

 

И пойду скитаться я по свету,

продавать за грош все птичьи новости,

палочкою щупая планету

чёрную с оттенками багровости.

 

-7-

 

Belle

 

У машинок овальные фары.

Лень проснуться и выспаться лень.

Тротуары, сирень, тротуары,

тротуары и снова сирень.

 

Светофор загорается брошью.

У красавицы скулы бледны.

Им навстречу шагают Гавроши

из своей темноты-глубины.

 

Солнце осени так беспощадно.

Так сирени нагая душа

над камнями дворовых площадок

наклонилась, уже не дыша.

 

Кто захочет, тот выстрелит в спину.

Остальное - слова et слова.

В поцелуй, а ещё в гильотину

верит не протрезвев голова.

 

-8-

 

Два письма любимой

 

Наташе

 

1 письмо

 

Я тебе два письма напишу.

Ты поверь мне и этой вот мере -

я почти что уже не дышу,

мне глаза накрывает Вермеер.

 

Вижу девушку в жёлтом плаще,

вижу девушку в алом берете,

вижу то, что не видят вообще

века этого трезвые дети.

 

Потому что нетрезв и не брит

и сливаются утром и ночкой

ливерпульский тоскующий бит

и жемчужная капля под мочкой.

 

А второго письма подожди.

Вот напьюсь и начёркаю спьяну

затяжные ночные дожди

и тоску по Вермееру Яну.

 

2 письмо

 

Он приходит в рубахе ко мне.

В белой-белой холщовой рубахе.

И всю ночь говорит при луне

о тебе, о любви и о Бахе.

 

Бах и там навсегда при делах.

Сочиняет токкаты и фуги.

И довольны Христос и Аллах -

Тот на западе, Этот на юге.

 

Говорит, что тоскует по нам,

говорит, что пора нам, пора нам

в лютеранский какой-нибудь храм,

где о музыке судят по ранам -

 

то есть, если порвётся в клочки

сердце вдруг от шального аккорда,

старый пастор, как Бог, сквозь очки

поглядит умилённо, не гордо,

 

как вообще старики смотрят на

ребятишек, готовых навеки

так порваться, как рвётся струна -

так закрыть утомлённые веки.

Прочитано 53 раз

Автор 

Трубач
Другие материалы в этой категории: « Утро Happy end »

У вас недостаточно прав для добавления отзывов.

Вверх