Лирика философская

Normal 0 false false false

Мощнейший шторм на Балтике бушует, кровавыми слезами сентября* Янтарь выносит - тысячи чешуек таинственной неуловимой рыбы, Что прячется в бездонности пучины и обрывает часто якоря В заваренном ветрами капучино. Такие агрессивные порывы Навеивают ей осенний сумрак и холод, поражающий моря. Я слышу трётся… трётся днище судна… о спину рыбы – рыбы Янтаря. Десятки лет потрачены впустую в попытке раздобыть морской трофей. Берёт измором, думает спасую и брошу наконец… Не перетрётся,

Так с колоколен звон слетает звучно, так зеркала хранят тепло песка, так контур, после каждого мазка, вдруг обретает жизненную сущность, так серость наполняет дни и тени, так губ чужих касаются слегка, так считывают судьбы по рукам, так ветер гладит пролежни ступеней,

Где тени снов заваривают полночь, Алиса уплетает лунный пудинг, где кролики всегда спешат на помощь, а часовщик развязан, наг, и чуден, Чеширский ветер прянен и свободен, и месяц мармеладный липкий-липкий, где бродят в марсианском огороде глазастые унылые улитки,

Небосвод необъятен и чист - как же чуду в ночи не случиться! Издаёт одобрительный свист искушённая в магии птица. Не от щебета ль сумрак оглох, не от этой ли слепнет зарницы? Обнажил беспощадный сполох белизну сокровенной страницы, где начертано чьей-то рукой всё до слёз дорогое такое: полусонные звёзды, покой и луна в бесконечном покое. Потому и слабеют слегка мироздания цепкие звенья,

в нелепых планах летят года как в водопадах течёт вода

Н. Наш разговор записан - голос и твой, и мой - евпаторийским пирсом, чаечной кутерьмой. Что затвердили клёны памятливой листвой, - шёпот ли мой влюблённый, вздох ли счастливый твой? Вырубленных акаций память ещё жива, чтобы звучали вкратце верные те слова.

нам живётся не просто с годами не легче и усталости тяжесть ложится на плечи ты ломаешь себя поднимаясь с землицы улетают года незаметно как птицы непонятною правдой привязанный к миру непонятной тоскою терзающий лиру и смеётся весь мир над тобою жестоко