Лирика философская

Недолго запад был в огне. Закат помедлил и погас. Ты жеребца подвёл ко мне: - Знакомься, - вымолвил, - Пегас! Но я не поднял даже глаз. Мол, эти скачки не для нас, а электричество и газ милей дороги на Парнас.

Различаю в привычном сне, В аметистовом прочном плюше, Как пловец на черном челне, Словно весла, секунды сушит.

Пейзажи пишем всуе мы, Хоть и прекрасно знаем мы - Они неописуемы, Но очень сочиняемы!

Сбежать бы в отпуск,- к морю, в лето, куда-то в тёплые края… Туда, где в кружево одеты и женщины и тополя, И взгляд согреть бы восхищеньем кустов сиреневых весной, И чистым соловьиным пеньем слух услаждать, но за спиной Давно и август и сентябрь скатали нежности постели, И желтизной плеснул октябрь разлуки привкус, только ели Надеются, застыв беззвучно, что Рождество не станет смертью Для их игольчатых, колючих, дрожащих в страхе лапо-веток. Желанье жизни грустью тлеет, взрываясь вязью шишек вязких, В когтях удерживая время... Загадкой горькою из сказки

Ни горные склоны, Ни моря песчаное дно.На стыке вагоновНе выйдешь ни в дверь, ни в окно.И небо пропало. И солнце. А вместо землиСмолёные шпалыНичком между рельсов легли.Ах, времени сколько?Минут и вокзальных огней.Вагонная койка. Подушка и жгут простыней.« Зачем же в потемках?Ты ищешь вагон-ресторан?Послушай, пройдем-ка,На счастье пропустим стакан».На стыке вагонов.

Вечер ныряет в коньяк, упиваясь свободой. Рюмка светясь превращается в чье-то копытце. Лица тасуются в вечно неполной колоде. Хеннесси пахнет лекарством, травой и больницей... Хочется застрелиться. Чудненько - в небо не рваться. Я рвусь на заплатки и собрала мизера - мне теперь не до принцев. Принцы клюют у кого-то с ладони остатки. Каждый журавль - это чья-то ручная синица... Хочется застрелиться.

Уцепилось о твердь сочетанье «прекрасная смерть»... Снова ночь настигает на ложе. Наступая внезапно на мысль,

Завиваясь все уже, свиваясь все туже, Корни нервные днесь вырываются Там, где нажитый страх наплывает на ужас, Детский ужас со страхом сплетается.