Лирика гражданская

грязные темные стеклышки невесёлая мишура бесполезные комья глины в дамском сортире - мочилово

(Склоняю голову в память об уникальном певце – Александре Градском) Он не войдёт, как прежде, в нашу дверь, Не крикнет нам слова о тайме первом… Как без него останемся теперь?

Легко безмерно правду говорить, С упорством записного русофоба, Сову умело натянув на глобус, В словах скрывая ненависть и злобу, Из мифов выдувая пузыри. И пусть твердят, что правда, мол, не та. С дешёвым ароматом из борделя, С прокисшим мерзким вкусом мускателя. Нам нужно, чтобы вы о ней галдели.

Мой кот не ходит на митинги, зато митингует дома, И требует соблюдения своих "неотъёмных" прав, Свободы передвижения (на улицу – по-простому). Орёт разлюбезный Китенька, мой тихий покой поправ. Казалось бы, что тут мудрствовать: в «кутузку» то бишь в кладовку Его поскорей зашвырнуть бы, пускай там сидит-орёт. А то, ишь, привык он буйствовать, расшатывать обстановку, Подай ему право выбора, наглючий бесстыжий кот.

“Мы рождаемся с криком, умираем со стоном. Остаётся только жить со смехом.” «Человек, который смеётся» (Виктор Гюго) Мы рождаемся с криком – умираем со стоном, А нельзя ль пренебречь этим ветхим законом?

Страна тридцать лет на карантине, Орел двуглавый , он же - мутант. Бурый медведь на белой льдине, Законодатель – дилетант.

Кем же ты станешь, двоечник: Дворником с помелом, Или машины мыть в моечной, Сторожем с опохмелом?

Когда тебе уже под восемьдесят пять Ложатся мысли в дневниковую тетрадь В режиме ожидания ухода… И он – как все… Прочтём "без перевода": «Поэт. Из русских - самый знаменитый.

Людская память сохранит две даты вбитые в гранит, а в красном пламени гвоздик - и слёзы, и победный крик.