творчество

абывает часто Муза, Не могу порой писать. Что за тяжкая обуза Вдохновенья, люди, ждать! Может бросать эту лиру И из творчества уйти? Обещал, однако, миру — Не сбиваться враз с пути.

К филимоновской игрушке С уваженьем отношусь, Кто-то скажет - безделушке, С ними я не соглашусь. Нереальность форм поделок, Радужные краски тел. Функция же, как свистелок - Это просто беспредел.

Нет больше апелляций к прошлому, Слом наработанных традиций, Хватает здесь своих амбиций, Мир старый превратился в крошево Каких-то линий и углов, Невнятных пятен для эмоций. Прогресс развития заботит Людей, лишая тормозов. Забыть рефлексию сознания

Они вернули яркий цвет, Творить манеру на пленэре, Они смешали с цветом свет, Мазками полотно одели. Пейзаж весь в лёгких запятых. Передаётся так движенье, В штрихах, как вроде бы простых, Но раздающих настроенье.

Перед обоями цветочными, В обычном синем одеянии, Сидит совсем не озабоченный Мальчишка с трубкою в молчании. Венок его символизирует Стремление Пикассо к новому. И равнодушно нам позирует Натурщик, смотрит только в сторону.

Совсем иссохший и бесплотный человек, Как щель пространства, разрывает этот мир. Альберто Джакометти лишнее отсек И гениальную скульптуру сотворил. Свои тяжёлые ступни приподнимая, Передвигая по дорожке ноги - спички, Идёт фигура обрамлением простая, С людей стирающая старые привычки.

Венера телом бесподобна, Стройна, возвышенна, прелестна; Богиня,- оттого спокойна. Ваятель создал совершенство! Торс обнажив, она раздета. Стою я, потеряв дар речи. Какой же шарм от силуэта! А груди, эпигастрий, плечи?

Не одолеть коварство змей и силу их. Богам потребен Одиссей, пусть это миф, А Лаокоон для него, как в горле кость. Данайцы Трою разорят, так и сбылось. Ну что Родосский Агесандр и Полидор, И ты, достойнейший собрат, Афинодор, В скульптуре чтоб изобразить борьбу страстей, Тогда никто не воплощал таких идей.

Вот атлет в совершенной фигуре Чуть присевший, готовый метнуть Диск, напрягся в мускулатуре И застыл, устремив в вечность путь. Не гадал Мирон, грек из Эллады, Что прославится статуей сей. Всё в забвенье ушло без пощады И один Дискобол всех живей.

Простые строчки дневника, Небрежные и аккуратные, Порой и мне-то непонятные, Писала личная рука. Простые строчки дневника С годами, иногда без месяца, С глубин рожденья в гору лестница, Она довольно высока.