Почему вы уехали, или кофе с ящерицей

Ленинград

   «Нале-во! Вы где, на танцах?! Как поворачиваетесь?» — глаза инструктора-отставника сходятся на переносице. На мне пышная юбка и туфли на каблуках. Как я ещё могу крутиться? Перед соревнованиями по гражданской обороне он назначает меня старшей. «Не могу» — виновато говорю я. «Почему?!» — рявкает отставник. «У меня замедленная реакция» — ещё более виновато объясняю я. «Йй-я плохо ориентируюсь на местности.» Девчонки хохочут, вернее ржут! Построение. Я перечёркнута двумя ремнями. Сумка с медикаментами. Противогаз. Рав-няйсь! Смир-но! Ремень слева наверху шевелится, как живой. Это моё сердце колотится. Оно почти что снаружи… Волнуюсь, что подведу команду.
   Кто-то в небе смеётся надо мной. Я — старшая! Не перепутать бы чего…
   Мы заняли одно из первых мест. Я получила премию 10 рэ. Куплю внеочередные колготки.

   Земля обетованная.

   Утро. Выходной. Обстрелы ракетами начинают, когда темнеет. Я в гостях у приятельницы и её мужа. На плече сумка с противогазом. Без них приказано из дома не выходить. Он не такой, как тот, с соревнований, в Ленинграде. Из-за химической и ядерной угрозы сидеть в подвалах запрещено. «Знаешь» — говорит Лена,– «Мы всё равно спустимся в подвал. Если дом завалит, сообщи, где мы. И вообще, надо бежать отсюда. Не знаю куда, но надо» Под глазами этой красивой женщины тёмные круги. Только веснушки смеются. Себя я в зеркале не рассматриваю. Но когда утром надевала юбку через голову, она упала к моим ногам. Я оторопела. Ведь этого не может быть.
   «Посмотри» — Ленкин муж раскладывает карту города. «Обстрелы, в основном, идут по нашему микрорайону. Им что-то именно здесь надо.» В доме напротив погиб этой ночью мужчина. Он закрыл собой внучку во время обстрела. А у меня замедленная реакция. Но если что, я должна успеть…
   Рука с чашкой кофе дрогнула. Я торопливо ставлю чашку и прячу предательскую руку под стол… Дочка… Надо принимать решение. Никто за меня его не примет. Я решаю остаться и не покидать город. Я решаю не спускаться в бомбоубежище.

   Ночная сирена, одна из многих…

   Вскакиваю. Противогаз на себя и ребёнка. Заклеиваю лентой дверь. Жду. Сперва это жужжание гигантского комара, который кружит над тобой. Так падает ракета Скад. В голове: «Только бы мимо!» Потом взрыв. Мы целы. Слава богу. Потом стыд. Чему рада? Ведь кто-то пострадал. Семьи из разрушенных домов селят в школах и клубах.

   Прошли годы. И опять… Грады.

   День первый
   Взрыв. Слышу плач и топот. В наш дом попало –- мелькнула нелепая мысль. Выхожу из квартиры. И сразу отступаю на шаг. По лестнице бегут, плача, девочки-близнецы. Шестилетки. За ними бежит их дед. Как-то о нём спросила его жену, она отвернулась и вытерла слёзы – он инвалид, прикованный к постели. Но сейчас этот инвалид мчится по лестнице в бомбоубежище. Он отвечает за жизнь внучек.
   Химической угрозы нет. Отбой. Выхожу на улицу. Гостиница в шестнадцать этажей, рядом с домом, цела. Запах горелой пыли. Ракета «Град» угодила в соседнюю школу. Там училась моя дочь.

   И ещё один день войны 2009 года.

   Утро. «Подожди ещё минут пятнадцать. Я приму душ.» Муж смотрит удивлённо. На нём защитный жилет, он вооружён. Вдруг муж улыбается. «Ты не хочешь погибнуть голой?» — он озвучивает мою мысль. «Если погибну, мне с высоты положения будет это безразлично. А подранят –- вода всё усложнит. Останься.» «До девяти утра обстрелов не будет. Мне некогда. Машина ждёт.» — говорит он, стоя в дверях. «Значит, они тебе обещали не обстреливать нас до девяти?» — смеюсь я. Моя правая рука в гипсе. Подарок с мирных времён. Не работаю. Обстрелы идут своим чередом. Одна из ракет упала около больницы. Пару обстрелов я умудрилась проспать. Когда муж дома, я остаюсь с ним и не спускаюсь вниз. Он, родившийся здесь, полдетства провёл в бомбоубежищах. Воевал. Теперь прятаться не хочет. А я не могу его оставить. … Светлая ему память…

   Почему вы уехали, или кофе с ящерицей

   Я в гостях у хорошей знакомой. «Когда кипятишь воду, всегда заглядывай в чайник. Туда может заползти ящерица. А ты приготовишь кофе и не заметишь. Одна семья выпила такой кофе и все они умерли.» — предостерегает она. Её чёрные глаза с голубоватыми белками округляются. Я не совсем согласна с ней. Однако не стремлюсь отведать питьё с этой живностью. Смуглая рука с широким золотым браслетом. Она добавляет сливки в чашку с горячим кофе. «Почему вы сюда приехали?» – задаю вопрос. «Мне было десять лет. Жили мы в красивом доме. Однажды папа велел собрать вещи. Самое необходимое. Он ничего не объяснил. Мы быстро покинули дом…Когда прибыли в нашу страну, отец пошёл работать на стройку. Я носила ему еду. Ищу его порой. Только кипа мелькает в глубокой яме, которую он роет. Жили мы тяжело. В школе я сидела рядом с толстым красивым мальчиком. Он ел на переменках вкусные бутерброды. А у меня был простой хлеб. Я просила поделиться, но он не соглашался. До сих пор помню, что это были за бутерброды. Как вкусно они пахли. Однажды, когда он вышел из класса, я стащила один…Недавно встретила его. «Йонатан!» — сказала я ему. «Это я украла у тебя бутерброд. Помнишь, ты его долго искал!… Потом я вышла замуж, растила шестерых детей. Потом папы не стало. Сейчас не у кого спросить, почему мы тогда покинули Марокко. Да и не важно. Я люблю эту землю.»

Послесловие: Будь же благословенна, земля моих предков, во веки веков!