Категория
Шрамы вздрогнули. Шрамы на ЕГО лице посторонились, уступая дорогу улыбке, осторожно припоминающей своё место. Женское сердце дёрнулось вместе со шрамами, оно корчилось и гримасничало вслед за ними, как обезьянка перед зеркалом. А маленькая холодная медянка скользнула вниз по женскому позвоночнику, юркнула внутрь, чтобы обвить материнскую луковку, сдавила, пригревшись, – и в горло […]
Какое мне дело до роста того, Кто никогда не смотрит снизу-вверх?.. А если его шаги слышат все, включая глухих, – Это вес?.. Разве в квадратные метры уложены смыслы тем, Чьё пространство никогда не исчерпывается комнатой?.. Спрошу « Который час?» того, В чьи глаза загляделось будущее. А вдруг набат прогудит ответом в […]
Ленинград «Нале-во! Вы где, на танцах?! Как поворачиваетесь?» — глаза инструктора-отставника сходятся на переносице. На мне пышная юбка и туфли на каблуках. Как я ещё могу крутиться? Перед соревнованиями по гражданской обороне он назначает меня старшей. «Не могу» — виновато говорю я. «Почему?!» — рявкает отставник. «У меня замедленная реакция» — ещё более виновато […]
Вольный стих Безупречна, выхолена, душиста… Обёртка. Платье с обложки «ELLE», жакет с обложки «VOGUE», взгляд остался в зеркале, впрок. Обёртка. Сумочка от «Версачи». Вилла в кавычках дача (где-то здесь было тире и запятые). Обёртка. Шелка, колготки, золото, волосы – витрин и обложек не перечесть. […]
[…]
[…]
(сказки на ночь) Им так и покажется это – свершившимся бредом: взрывается Солнце, срывая с Земли покрывало; Европа, истаяв, вплывает в Техас арабеской – в смесь Босха и Линча, и далее,— в космоса пекло… Секунда становится годом, а год — километром, и Борхес вращается в звёздах вокруг фолиантов, а кучка счастливцев, что шествуют бункером где-то, […]
Моресьев отчаянно маятно полз по (о)г(о)роду нежности, Руки мучительно медленно сгибая в локтях чел-овечности. Морошка, нечаянно мятая промежностью… Достоинство, зацепившееся за сук… «Ого, род-то продолжается!» – подумал в Моресьеве Штирлиц. «Ничоси! Наморосил-то!» – воскликнул в промежности жук. И не сука дрожащая, но жук навозный, право имеющий, глаголил Моросею: – Прими данность с достоинством летчика-разведчика, […]
[…]
[…]