Новеллы

И числиться в поэтах иллюзорно, и Слово – что? во мне уж нынче осень… а божья сень всё спрашивает: кто ты… …Снова он читал разных поэтов, и снова убеждался, что пишет другое! Может, не поэзию?

«Господи, просвети тьму мою». «Ина слава луне, ина слава звёздам». 1 Собственные давние тексты, где всё просто и ясно сердцу, где человечность языка читабельна и честна каждой строчкой… его же и удручали, да он ничего не мог с собой поделать; таков, по существу, стался разнузданный императив: грубо говоря – фаталистически несло не туда, где миллионы похожих друг на друга творений, начиная с наскальных низов и высот Платона, но… в сторону изнеможенной пустоши, где не было ни засеянных семян сути, ни мёдовых сот смысла, где, прежде всего, не было читателя – благодарного и проникшегося соразмеренными ему поделками автора. 2

Лет непрошеная сень, тень заблудшего сонета… 1 Пора минорных поэтов – осадками и хладом: неделю уже промозглые, непрерывные дожди, град; иной раз, не по чину, – гром и молнии… Листва местами ещё зелена, но многие дерева желтеют всё более и как бы засыпают. Разноцветною листвою усыпано всё округ – красивая, но грустная картина…

Замёрзший, он очнулся, увидел падающий снег, деревья и тропинки, протоптанные в сугробах; встав со скамейки, пошёл по одной из них, наугад, потому, наверное, что за припорошенными ветвями показался ему в той стороне свет. Он никогда прежде не знал этого дома, но стены, колонны, ступеньки… напомнили ему помпезный дворец культуры из его детства, только этот был ещё более огромен – его портики уходили в выси и, кажется, касались неба. Вошедши, он увидел людей в зале, их было множество – группами и поодиночке, и удивился полному отсутствию звука: даже собственный возглас «где я?» не вырвался далее его мысли, хотя он точно знал, что пошевелил для этого языком и открывал рот.

(затрапезные заметки) Парк окружён зияньем общих сот. Хандра, блокнот… На рассвете походя поздороваться с берёзками… Попрощаться: впереди – гонки по шоссе о восьми рядах, лавирование в тысячной толпе нагломордых, вонючедымных, разномастных машин, взбрыки стрелок спидометров, резкие торможения; и здесь, в прямой кишке дорожной, широко расставлены локти сопернические.

Так получилось, что я «застрял» с Браином на всю жизнь. Не подумайте, что сожалею об этом. Мы очень хорошие друзья. Познакомились мы в самом начале учёбы в колледже, так как нас поселили в одну комнату в общаге. Мы быстро нашли общий язык и подружились. Он был высокий, хорошо сложенный, симпатичный парень, но рядом с девушкой терял дар речи, краснел и казался «странным». Эта его природная застенчивость страшно его мучала и не позволяла знакомиться с девушками.

Месяц после демобилизации я решил покинуть родительский дом и начать жить самостоятельно. Просмотрел кучу объявлений о сдачи квартир и выбрал несколько подходящих вариантов. Одна из квартир мне особенно подходила с учетом её места расположения и моего финансового положения на тот период времени.

Как-то судьба забросила меня на один день в Одессу. Зная историю этого особенного города, я не смотря на усталость, решил пройтись и посетить его легендарные места. Оказалось, что они все уже застроены ресторанами, клубами, барами, кафешками и переполнены людьми, а мне хотелось тишины и покоя.

Директор вызвал и радостно сообщил: «Ты летишь в Аргентину, Буэнос-Айрес. Ты там моя голова, глаза, уши и контроль. Сроки сжатые! Доведешь дело до ума и тогда повышение. Будешь сам себе начальник. Так, что желаю тебе два месяца южно-американского колорита и красивых жгучих латинок». «Угу» - сказал я себе. «Забыл только про рабочие дни по 14 часов. Но если все пойдет путём, то это стоит того, ради повышения» - подбодрил я себя.

ФУТБОЛЬНЫЕ И КОНОПЛЯНЫЕ ГРЁЗЫ 1986-ГО ГОДА. 1:0