псих

Ты могла бы такой-же стать, Если бы не банальная кража. Как твоя непутёвая мать, А то может и хуже даже. Да в лесок тебя волк уволок. Воспитает тебя без изъяна - В кулачке жёсткой шёрстки клок, И нора - просто ссаная яма.

Что-то жевать, чтоб не выпали зубы, Молча, всё время, жевать. Как у соседа горят его трубы, Так тебе хочется жрать! Всё, что копили к концу того света, В день, под чистую смела. Я на НЗ, ведь накладывал вето, Света, ну что за дела?!

Дело, в общем то, не в шоколадке. Плавится, зажата в кулачок. Этим кулачком бы, по сопатке, Со всей дури съездил дурачок. Он в удар вложил бы всё, что должен, Был сказать обидчику в ответ. Но смирился... умный мир так сложен. За батончик "Милкивэй" - минет.

Две дебелые берёзы, Посередь села Буян. Никогда под них тверёзый, Не ходил дурак Иван. Ну а бегал, то и дело, Приосклабясь в кроны криво, Обнажить смраднОе тело, От ларька со словом - ПИВО.

- Пятница - не повод!, Здрасьте, Даже, если это - в меру. Если даже, пять (за счастье) Дней, алкал одну карьеру. Алкоголь, бесспорно - вреден!, Пусть инвазии и редки. Наш примерный ряд не беден; "Пил и умер" - слоган меткий.

Фиолетовым чернилом - "тихо свёрнут кубик-рубик". Трикотин на теле хилом, Ждёт приёма Толя-трупик. Картою амбулаторной, Пригвозжён в плацкарт кушетки, Он с гримасою касторной, На язык кладёт таблетки.

Мы не выжили, Мы все вымерли, Соки выжали, Плотью вызрели. С веток падали, С Миром рушились, Стали падалью, Тут и скушались.

Я накачивался чаем, Под отчаянный Чаян. Мне на чайна и татарча, Час учтиво, что не чаян - Из Челябы до Чикаго, Причитала стюардесса, На борту Казань - Пекин...

Крупным, Агния Барто, Шрифтом, Мишку костерила, В рифму женскую, за то, Что подвела мужская сила. Она грозила оторвать, На этот раз, не только лапу, К чему-то приплетала мать, Добром припоминая папу.

Зелёная панама, Заломленое поле, Под коммуфляж пижама, Расписанная мною. Звезда с консервной банки, Венчает грудь героя, В кармане две баранки, Чтоб разделить с тобою.