Works

Я люблю эту осень, Эти мёртвые листья, Неба хладного просинь, Дождь и грустные мысли. Сколько дней, сколько сотен, Безнадежно любя, Ждал последнюю осень, Чтоб покинуть тебя.

Отмотал руку за день эфес, От того и дрожит бокал. Да, я жив, и я снова здесь, Отчего не протоплен зал? Среди скучных фамильных картин, Полно жаться, да зябнуть нам. Венецьянское кресло в камин! Дам Вам жару. Прочь юбки, madame!

Как во славном то было, во городи, Как во стольном то граде, да во Киеви Там за бражным столом, нагло сидючи, Похвалялся Каюк, да собачий царь, Сам хозяйскими сытый яствами, Да хозяйскими пьяный брагами. Ко столу, к очи княжьи светлыя,

Припозднился с ярмарки купече. Даже волки по норам сидят, В это непогодье. Человече, Кони дальше ехать не хотят... Замело дорогу. Вечерело. Потерялся безнадёжно след. Лишь одно оконце, где то смело, Лило в сумрак желтоватый свет.

Рамень лесная рассветом дышала Дымкой окутавшись, озеро спало Месяц сквозь рваные тучи бледнел Хор лягушачий заутренью пел Рыбой богаты в глуши озерки С рябью играя стоят поплавки Скупо алеют уголья костра

Раки шепчутся в тазу, Им сегодня не до драки. Молодой смахнул слезу, - Нас в котёл, да это враки! Ваши страхи мне смешны, Со стыда бы вам зардеться, Подставляй, братва, клешни - Встать, из таза оглядеться.

Блики заката на склонах зелёных. Копья колышаться. Львы на знамёнах. Латная конница, рыцари пешие, Сёла шотландские жгли, горцев вешали. Не унимается вольница горная. Кланы бунтуют. Власть Лондона спорная. Горцы разбиты. Король и лендлорды,