Works

Где ты, мой бывший милый дьявол, В обличьи хрупкой слабой плоти. Чьё сердце беспардонно схавал, И чьи глаза теперь напротив? Тебе земного хочется, как прежде, Но всё трудней скрывать под юбкой хвост. Ты прозябала, и со мной, в надежде, Мой каблуком подчёркивая рост.

Я люблю эту осень, Эти мёртвые листья, Неба хладного просинь, Дождь и грустные мысли. Сколько дней, сколько сотен, Безнадежно любя, Ждал последнюю осень, Чтоб покинуть тебя.

Отмотал руку за день эфес, От того и дрожит бокал. Да, я жив, и я снова здесь, Отчего не протоплен зал? Среди скучных фамильных картин, Полно жаться, да зябнуть нам. Венецьянское кресло в камин! Дам Вам жару. Прочь юбки, madame!

Как во славном то было, во городи, Как во стольном то граде, да во Киеви Там за бражным столом, нагло сидючи, Похвалялся Каюк, да собачий царь, Сам хозяйскими сытый яствами, Да хозяйскими пьяный брагами. Ко столу, к очи княжьи светлыя,

Припозднился с ярмарки купече. Даже волки по норам сидят, В это непогодье. Человече, Кони дальше ехать не хотят... Замело дорогу. Вечерело. Потерялся безнадёжно след. Лишь одно оконце, где то смело, Лило в сумрак желтоватый свет.

Рамень лесная рассветом дышала Дымкой окутавшись, озеро спало Месяц сквозь рваные тучи бледнел Хор лягушачий заутренью пел Рыбой богаты в глуши озерки С рябью играя стоят поплавки Скупо алеют уголья костра