Распознав глупца в общении,

Безоглядно уходи.

Не снискаешь уважения

Если сблизишься с тупым.

За спиной у неразумного

Вздорных выходок вертеп.

– Есть ли польза?

– Внесомненная!

Назидательный пример.

Дикий зверь – язык безумца

По делам суди:

Смех и гнев плоды распутства,

Срам как шлейф пути.

Знак юродства словно жупел

И на первый взгляд

Выгод не имеет нужных –

Всё совсем не так.

Став свободным от суждений,

Мнений, мер чужих,

Интроспектит акт священный

«Чуда» архетип.

Вот представь себе живёшь ты на свете, /конечно если ты это читаешь, то и так живёшь/, представь себе себя чуть со стороны, ну так вот живёшь ты, ничего вроде пока экстраординарного, и о конечном почти что не задумываешься, потому как поди знай сколь осталось тебе ещё.

И не сказать, что это до поры до времени так уж и принципиально важно, тем не менее мысль закрадывается, особенно когда и обстоятельства слегка поспособствуют. И даже если у тебя совсем не аналитический склад ума.

Мысли, они знаешь, как, вроде бы всё хорошо, живи радуйся, а тебе не хватает чего-то, или всё плохо и опять же, где-то там в подсознании пытаешься сложить идеальную картинку. А жизнь идёт, а время штормит, и бытовое засасывает, незаметно, но уверенно-верно. И шаг влево, шаг в право не имеет никакого смысла, в смысле ни счастья, ни даже провинциальной романтики. Поневоле о насущном задумаешься.

Смоделируем самую простую жизненную схему.

Перед нами он и она, /имена даты, место действия можно вставить по желанию и предпочтениям/.

Он и она, оба относительно молоды, не то чтоб близко знакомы, так в относительных понятиях. Она в чём-то успешна, в чём-то не очень, он то ли успешен, то ли несчастен, сразу и не поймёшь. А жизнь, что жизнь у него своя, у неё своя, в чём-то пересекаются, в чём-то далеки. Оба связаны узами брака, детьми, квартирами, и разными мелочами типа любимой работы, тусовки. Но живут по соседству, не то чтоб дружат, не то чтоб семьями, и не то чтоб крепко, опять же по мере возможностей и желания.

Мы застаём их рядом в момент, когда ей осталось немного, а он пришёл не то чтоб попрощаться, но что-то вроде того, попросил корефан заскочить к жене в больничку проведать, у самого то дела какие-то, ну да ладно чего б не зайти по дороге.

И не то чтоб он был в неё влюблён, когда-то и ей возможно что-то казалось, да мало ль что нам может показаться. После это может показаться не столь серьёзным, или наоборот слишком уж серьёзным, в контексте происходящего.

Обычная палата, зелёно-серые стены, серо-зелёные лица, две табуретки, /он присел у её кровати на одну/, что дальше, что обычно делают в таких случаях, он улыбнулся через силу, поставил на прикроватную тумбочку пакет с фруктами, она улыбнулась через силу в ответ. Палата жила повседневной больничной жизнью, с одой стороны в ноутбуке шёл какой-то боевик, с другой стороны о чём-то тихо разговаривали, в коридоре время от времени слышались шаги то в одну то в другую сторону.

Не то чтоб его поразила её худоба, /болезнь, ясное дело/, но глаза, вроде те же и вместе с тем. Почему-то он вспомнил её глаза, лет несколько назад, они встретились случайно на рынке, одновременно интуитивно обернулись и встретились взглядами, впрочем, они оба тогда как бы немного опешили, но оба и спешили, дела и всё такое. Были конечно тогда мысли, но сейчас он уже никак ни мог вспомнить ни их, ни обстоятельств того дня, впрочем, сейчас это почти без уже разницы.

Оба молчали, да и что сказать, /приличествующие моменту/, он думал о своём, она, с отсутствующим видом, казалось не думала ни о чём, казалось, что она уже не принадлежит этому миру. Ситуация была какой-то мерой бессмысленна, и он подумал, а что в нашей жизни не бессмысленно.

А потом как-то незаметно его мысли перетекли немного в другую плоскость, и он подумал о том, что могло бы так сложится, что они поженились, /гипотетично/, и явственно представил, как как они были счастливы, до того момента, как она заболела. Конечно, он бы приходил в больницу, оказывал посильную помощь, но дальше. Что дальше. Какой смысл. Да и зачем. И даже если он её любил, это ещё ни о чём не говорит. Жизнь, она предсказуема, хотя бы потому, что мы действуем соответственно не только времени и места, но и обстоятельств, себя при этом успокаивая рассказами о высших жизненных ценностях, о совести и прочей белибердой. А потом он представил себе уже другую, другую соотносительно неё, ну не может же он вот так с утками и горшками. Время же идёт, другой жизни не будет, и даже молодости другой не будет, возможно даже шанс если упустишь, другой не подвернётся.

А ещё он подумал, как это некрасиво, когда вот так, это бессилие и неизбежность и всё, всё, всё. Но ведь не он же в том виноват, что в жизни бывает так, да и у кого нынче нет проблем, у кого со здоровьем, у кого в материальном плане, у кого ещё что.

Как ни странно, и она подумала, о том, что, /опять же гипотетически/, могло бы так сложится, и они могли бы пожениться и всё было б ничего, и даже если она заболела, это тоже ничего не меняет. Ничего страшного, ведь ото была бы настоящая любовь. Все люди болеют, но он всё же её любит, и знает, что она его любит, что такое горшки, утки, капельницы, бессонные ночи, это же такие мелочи по сравнению с главным. С любовью.

Он хотел сказать что-то приличествующее моменту, но никак ни мог сформулировать мысль, точнее мыслей не было, не было о чём говорить, она как-то со стороны глупо улыбалась и тоже молчала, казалось даже, что она уже где-то там. Он присел на стул, положил на кровать пакет с фруктами, потом пришла медсестра с капельницей, и он, не прощаясь, пятясь вышел в коридор.

Кто-то куда-то спешил, кто-то о чём-то говорил, пахло всё той же больницей и настроение было соответствующее.

Около больницы он сел в услужливо подъехавший трамвай. Жизнь продолжалась.

А через два дня она тихо умерла.

21.05.18

***

1).

Давненько мне хотелось написать книгу в виде дневниковых, или почти дневниковых записей.

Формат интернет записок предполагает коротенькие заметки, тем не менее если предполагается продолжение, то и тут важен первый абзац. Он, как крик младенца, вот он я, я есть, я вот такой. А дальше уже пойдёт само собой, живи радуйся, печалься, ищи смысл в бессмыслице жизненной.

Итак, немного дазайна.

Совсем немного в виде дневниковых, или почти дневниковых записей.

И не обязательно о происходящем вокруг, а более о внутреннем, о душе, о поиске себя, смысла жизненного. И всё как-то не то чтоб не получалось, руки не дотягивались.

А ведь сколько себя помню, что-то пишу. Что, о чём?

Можно сказать, что и, ни о чём, или обо всём, о важном и насущном, для себя, или для тебя, а может это и не столь важно. Привычка, что ли.

Отсюда вытекает другой вопрос, зачем пишу? Зачем вообще писатели пишут? Если это и вправду не столь важно.

А может стоит посмотреть на вопрос с другой стороны, Всё относительно, хлипко и неопределённо, а я при неопределённости, как один из вариантов развития дальнейших событий могу надеяться, что пишу не зря даже при неопределённости темы, неопределённости смысла написания чего либо, неопределённости сущего.

С одной стороны, конечно же надо же чем-то мозги и руки занять, а окромя того и несмотря на аргументы бессмысленности действа оного вспомнить чего, да и разобраться в чём, например, в окружающем мире, да и в себе наконец.

Понимаю от качества, /искренности/, моего ответа ничего не изменится, и я уже не изменюсь, и мир вокруг меня не изменится. Ни в лучшую ни в худшую сторону. Мы будем так же, хаотичны и бестолковы, будем проповедовать любовь к ближнему и от собственного бессилия смеяться невпопад. А мир вокруг будет стрелять, взрываться и жить по своим неписанным законам. А мне останется только наблюдать, анализировать и отображать, /записывать/.

Именно поэтому дабы не было меж нами недомолвок, предупреждаю сразу, здесь не будет, /да и не люблю я этого/, ни чёткого прописанного сюжета, ни чёткой идеи, исключительно мысли пришедшие в голову по поводу и без. Пароксизм бытия в чистом виде.

Всё только от тебя зависит. Точнее в мире, где от тебя ничего не зависит, от тебя всё-таки очень много зависит, разве, что совсем в другой плоскости, нравственной, что ли. Может и несуразность это, но согласись она либо тебя напрягает, либо не напрягает возможно потому, что мы привыкли жизнь соткана из несуразностей.

Говорят, ничего просто так не бывает, возможно эти не несуразности, /внешние/, подталкивают нас к организации, /внутренней/, мы пытаемся выйти из рамок, навязанных нам мирозданьем, обществом, моралью общества, инертностью общества, несправедливостью наконец.

Последнее время начал обращать внимание, что повторяюсь, /повторение, говорят мать учения/, но не хочется ничего переписывать, /вот подумал ещё про аспект времени/. Времени не хватает, катастрофически не хватает.

Впрочем, даже если б не стоял вопрос времени, не хотелось бы увязнуть в рассуждениях, /хотя бы для того, чтоб после не потерять нить рассуждения/, мысли то трансформируются, более актуальные вытесняют предыдущие, вместе с тем хочется успеть записать и текущую, /авось пригодится/, а не пригодится так вспомнить себя, свою наивность, доверчивость, глупость наконец.

А что, не так-то уж мы и умны, к сожалению.

26.03.18

***

                                       абывает  часто    Муза,
                                                         Не   могу      порой  писать.
                                        Что    за    тяжкая     обуза
                                                         Вдохновенья, люди, ждать!

                                        Может бросать эту лиру
                                                        И    из   творчества   уйти?
                                        Обещал, однако,   миру —
                                                        Не сбиваться враз с пути.

                                        Не  могу без строчки, братцы,
                                                        Не   могу     я   не   творить.
                                        Значит — должен я остаться,
                                                        Чтоб стихи вновь сочинить.