Другое

А. П.В степи кузнечики стрекочут,у них контора на паях,они гадают и пророчатони - на весь Чумацкий Шлях.Ах, дай поспать мне на дорогу,не дай, не выспавшись, уйти.В степи немного ближе к Богу,чуть ближе к Млечному Пути.Я понимаю с полусловао чём кузнечики поют,почём степную пыль Азоваи воздух горький продают.Гончарный круг - моя дорога,на нём кружусь, его кручувокруг степного Таганрога,не покидаю, не хочу.Скрипит телега и лошадкатрясёт гривастой головой,и воздух горький сыплет сладкойстепных кузнечиков халвой.

Я бы счастье нашёл где-нибудь,я купил бы его в магазине,со слезами упал бы на грудьнеуживчивой женщине Зине.Я бы счастье поставил на стол,не осталось бы счастье в посуде.Я пьянею как дикий монгол,а не как все приличные люди.Я проснулся бы утром потом,с головою, как бубен шамана,и приник бы душою и ртомк озерку голубому стакана.Если хочешь, всё это сотри,не оставь запятой или точки.У меня остаются внутритри-четыре короткие строчкииз каких-то таинственных мест,из медвежьей берлоги Расея,где храпит и рыдает Модестна суконном плече Алексея.

Normal 0 false false false

Блаженная звезда,ты освети мой век.Я долгие годани волк ни человек.Ещё не отыскал,уже не отыщу -ночной лесной оскал,Давидову пращу.Блаженная моя,упавшая во мракхолопов и бояр,волков, лисиц, собак.На сердце у менядревесный тёмный мох,в глазах моих - стерняпомножена на вздох.Есть соты на земле,из воска тишины,из белизны во мгле,из нежной белизны,из жалости ко мне,их мёд из трав речных,из трав на глубинелюдских глазниц ночных.Какое дело нам,что, Богу помолясь,возвёл когда-то храмодин славянский князь?Ведь ты сошла с небес,упав на холмик, гдеподходит волчий лес,как человек, к воде.

1987От вина и яблок соловея,ничего уже не говоря,разметала кудри Саломеяпо большой подушке января.Как гремело новое монисто,как сверкали бусы, бог ты мой!Как сияли волосы искристо!Так, что заплатили головой.Царь храпит, замучили полипы.Спит прислуга, спят цепные псы.Облако касается Антипылезвием кровавой полосы.Темнота сгущается над краеми переливается за крайочень чёрным, очень тихим граемне пойми каких крылатых стай.Оттого, что так темно и тихо,как в зрачке, глядящем не в укор,поминаю танцы-шманцы лихоми мечу окурочки во двор.Саломея спит. Всего прикольнейто, что лягу с ней, без лишних слов,силуэтом дальней колокольнибьющееся сердце проколов.

ОтцуВечер вечен незажившей раной,у него счета подведены -пляской с головою Иоанна,рощей Гефсиманской тишины.Каждый куст цветёт цветком кровавым,мать ребёнку дует на плечо -Заживут, родимый, эти вавы.А до новых далеко ещё.На плече - рубец от лёгкой ноши.Будет просто шрамик от рубца.Ты не плачь, мой милый, мой хороший.Скоро разорвутся все сердца.Из сердец простая глина схлынет,их наполнит небо до краёв.Иоанн, тоскующий в пустыне,слышал серафимов-соловьёв.

Наташе -1- Так бывает осенним рассветом, если хмуро и тучи гуртом. Прикурю папиросу на этом, затянусь папиросой на том. Брошу в чайник немного заварки

-1- Ольха за сараем и солнцу сиять. Что я умираю, мне сложно понять. Вот так - ежечасно, в теченье минут. А может, напрасно

Normal 0 false false false