Лирика городская

"А ты все такой же... Не веришь?" А впрочем, И более выпуклы линзы очков, И так далеко до усталых зрачков, И пропуск в былое беспечно просрочен.

Спит пианиноКлавишами к стенке,Ни звука много лет не проронив.И занавесок кремовые пенкиСдул ветер странствий и развеял миф,Что друг для друга нас придумал кто-то.Луч солнца огибает наше фото…

Там, где мне годик и я держусь за бабушкин палец,Где четыре, где в фотосалоне стою на картонке –Всем моим детским фото полный капут аллес,Так как матери больно было смотреть на эту девчонку.А выросшую, ту которую не могла понять,Писавшую по ночам любовные говностИшкиНепутёвой считала моя родимая мать,Потому что на фабрике, как она, не шила пальтишки.Мамочка, мне не жаль фотографий, мне только жальДевочку ту, смотрящую не в объектив, как нужно,Бабушку, на плечах у которой цветная с кистями шаль,И тебя вдалеке - несчастную, незамужнюю…

Пространство, занимаемое мной, И есть вся я – иного нет значенья. А две вороны ходят стороной И каркают, в надежде на общенье.

Какое счастье быть двенадцати годов Не приспособленной, боящейся грозы, Когда кромешный двоечник Седов Коснется пальцем правой железы,

Разве есть ещё такие песниИ стихи ещё такие, а -Чтобы на душе исчезла плесень,А на сердце растворилась ржа ?Ну, конечно, есть такие песниИ стихи такие тоже есть,Потому что не было б их если,Слишком заскорузло было б здесь!Пой, дружище, голосом негромким,Неустанно ниточку тяни.Сзади предки, спереди потомки,Посерёдке мы с тобой. Одни.

…Я извергов расстреливал бы лично, и сердце бы не дрогнуло. Так вот, Прошло полгода, как в покой больничный доставлен был бездомный чёрный кот. Да нет, не кот – полуживая шкурка, последствие жестокости людской, Каким же это надо быть придурком, садюгой и последней сволотой. Кота схватили спящим на припёке. Их было трое, мелкая шпана. И бедный кот не смог сбежать в итоге

Умер поэт. Шёл, шёл – и умер. В осень уткнулся, как сбитый птах. Полежал тихонько, услышал зуммер И легко воспарил. А на небесах Его уже ждали, лучились души, Одежды архангелов белизной сияли, Но внешне всё выглядело гораздо хуже, Гораздо тягостней и печальней… Тело его подняли, обмыли, Завернули в саван, в землю зарыли,