Лирика городская

Если найдется часочек, Достану заветный мешочек, Присяду пошить в уголочек. На ногу приляжет щеночек. Ложатся в рядки лоскуточки:

в городке Твин Пикс опадают вишни. Лору Палмер в феврале найдут. ох, отечество, отчего я лишний? где ты, Брут? есть шериф, но тот ещё гаишник.

Когда у тебя собака — Становится шире мир. Пусть даже среди мрака — Кто чей тут поводырь?

Зачем привели меня в этот квартал Мои бестолковые дети? Я улочек старых уже не застал. Друзей и соседей не встретил. Прозрачная дверь. Дорогой ресторан. Девицы неслыханной масти. А помните, дети, наш старый диван? Там, в складках, запрятано счастье.

вскрикнет птица вдалеке, вздрогнет лист. постучит соседка в дверь - взять взаймы. Я на карте отыщу Калаис, стану сказку сочинять – повесть «Мы».

Голубь парит высоко в небес белым полотнищемв цепких железных когтях.Надпись на полотнище -- Мир.Голодный вой ветра, детский крик и сигнал скорой помощи.Визг тормозов, гул машин и чей-то смех.Весь этот хор городских шумоввытягивается в красную линиюи превращается ввой сирены.Весёлый помпон от домашней тапочки спешит вприпрыжкув укрытие вслед за ребёнком.Взрыв -- лохматая точка…Отбой!Красная линия растекается на артерии городских звуков…Если кошка дружит с мышью,Назовём их мир: Затишье.Философия проста:Кошка спит. Она сыта.

На рассвете ещё небеса не решили, Что надеть — золотое, румяное, синь — Как ребёнок душа — все обиды забыла — Вновь вернулась тропою богинь. Тишина — как молитва, без слов, но святая, Невесомый туман, словно времени шаль, Поманил, напоил, увлажнил и растаял, Как кормилец чудесный — священный грааль. Солнце катится, медленное, как прощенье, По тропинке, листве, по слепящим домам. И в лучах, между снами и пробужденьем, Облегченье дарует болючим местам. Нет ни злобы, тревог, ни сомнений — заветом Лишь дыхание света и жажда обнять… На рассвете душа умывается светом, И прощая, решает: идти и сиять.

Мир, разделённый на дворы-колодцы,Где лёд в апреле начинал колотьсяНа серые, солёные караты.Глядели неба хмурого квадраты.Подъезд, квартира, двери, домочадцы.Как мне до них хотелось достучаться...Июньской ночи строгим школьным меломГрядущее чертила неумело.

Они друзья, они враги,Проникнуты терпением,Закона мерные шагиПо каменным ступеням.По лестнице, летящей ввысь,В простор морозно-синий.Но говорят -- НЕ оступись --Перила красных линий.

Врач вышел, ничего не говоря.А, впрочем, чудеса не в нашей власти.Был ясный день 8 октября.И человек, потерянный отчасти,На нужный мне троллейбус, вроде, сел,Забрав пакет с ненужными вещами.Край облака багрово розовел,Сгущая цвет над серыми домами.На все про все положено три дняИ купленный костюм когда-то в ГУМ-е.День ангела 8-ого у меня.День ангела! А батя взял и умер.