Рассказы

Гена проснулся среди ночи. Осмотрелся, прислушался и вспомнил – вечером отмечали его день рождения. Стало стыдно. Поднялся, побрёл на кухню. Неубранный стол, накурено. Кот, молча, сидит в кресле, смотрит укоризненно. Немотивированное чувство стыда переросло в угрызение совести. А выпить нечего. И сигареты - ни одной. - Вот сволочи, - сдержанно выругался, уважая животное, Гена. Надел куртку и отправился в магазин - в белых тапочках жены на босу ногу. Обошёл квартал, пришёл в ужас – ни одной открытой лавки, ни одной живой души. Осенило - указ президента. - Вот сволочи, - прокомментировал законопослушность лавочников Геннадий и поспешил на стоянку такси.

Ссора с мужем за несколько дней до Нового года казалась Лилечке досадной промашкой. Конфликт произошёл и вправду на пустом месте – из-за ёлки. Всегда ставили искусственную, а в этом году супругу вдруг захотелось настоящую. Видишь ли, его уже тошнит от фальсификаций, заполонивших рынок, информационное поле и вселенную в целом. Проницательная Лилечка сразу поняла, что натуральная ёлка – метафора, а на самом-то деле Лёшик всё ещё мечтает о совместном ребёнке. Чтоб любить его сильнее Лилечки и её дочери от первого брака.

Спицей его прозвали за высокий рост и худобу. Потомственный портной, с соответствующей фамилией – Зингер, к которому в застойные времена за "фирмОвой" джинсОй очередь стояла. Целыми днями он жал на педаль швейной машинки-однофамилицы, зарабатывая на хлеб с маслом, а по ночам работал сторожем на швейной фабрике: в те времена к официальному труду обязывала статья УК о тунеядстве. Спица, наверное, был счастлив. Деньги водились в избытке и женщины к нему сами в жёны набивались; дом полнился изобилием запахов и звуков: ароматы хороших сигарет, добротной фурнитуры, кофе с коньяком – под качественный винил "Цеппилинов" и Хендрикса.