Навья

   Припозднился с ярмарки купече.
   Даже волки по норам сидят,
   В это непогодье. Человече,
   Кони дальше ехать не хотят…
 
   Замело дорогу. Вечерело.
   Потерялся безнадёжно след.
   Лишь одно оконце, где то смело,
   Лило в сумрак желтоватый свет.
 
   Хорошо, жильё в пути случилось.,
   Так бы хороводить ночь в лесу.
   Ведь не навек небо прохудилось.
   Рождество Христово на носу…
 
   -Эй, хозяин!.. Ветер громче свищет.
   -Кто живой? Здесь путник крова ищет!
   Даже тропка к двери не пробита.
   Кнутовищем постучал., открыта…
 
   В дверь скользнул; под притолкой пригнулся,
   Принеся с собой сивушный дух.
   Веник взял, неловко отряхнулся,
   От налипших к шубе белых мух.
 
   Руки приложив к горячей печке,
   Подмигнул суровым образам.
   Тени пляшут от неровной свечки.,
   Прыгают по стенам и углам.
 
   Посередь переднего покою.,
   Девица за прялкою сидит.
   Со спины, дородная собою,
   Приморилась, видно, сидя спит.
 
   Заиграло сердце ретивое.,
   Приготовил для даров мошну,
   –  Эй, красавица! Не выпьешь, ли со мною?!
      Может быть, устроим здесь весну!..
 
   Всё с собой у гостя, под рукой:
   Водки штоф, грибочки, сала кус…
   – Буди, девка, спать, глаза открой!
     Ниткой одарю жемчужных бус…
 
   Что так неприветлива со мною?,
   – Говорит, сам лихо крутит ус.,
   А в ответ молчанье гробовое.
   Даром, что-ли молодец не трус…
 
   Обошёл, чтоб лучше стало видно,
   И душа, подпрыгнув, замерла.
   – Вот досада! хорошаа… обидно…
     Но, кажися, баба померла.
 
   Шапку снял..,
   К молитвам был он сух.
   Только тут, оттаявши, заметил,
   Что в избе чижоловатый дух…
 
   Странного ж немаало… Эта свечка.
   Кто-то же зажёг её, поди?
   Хорошо протопленная печка…
   – Кто живой? Хозяин, выходи!
 
   Во дворе и в доме всюду пусто.
   За двором – буран же, всё сильней.
   Уходи! Твердит шестое чувство.
   Он пошёл и не нашёл коней…
 
   Пешему в буран, в лесу погибель.
   Видно ночевать придется тут.
   Для спокоя купчик водки выпил.,
   Пьяного и страхи не берут…
 
   Полночь его спящего застала…
   Вперив в гостя блёклый мёртвый взгляд.,
   Навья из-за пряхи, молча, встала.
   Стала наводить в избе поряд.
 
   Натопила жарко-жарко печку,
   Напекла на маслице блинков,
   На столе зажгла большую свечку.,
   Было так до первых петухов…
 
   Только птица божия пропела,
   Также молча, в пол потупив взор,
   Девица опять за прялку села,
   Стала прясть и враз окаменела…
 
   Сладко до утра проспал купчина,
   Снилась хлебосольная дивчина…
   Солнце вышло, стихла завируха,
   Стол с блинами утром, медовуха !…
 
   Посмотрел купец на это чудо,
   Мыслью прост, и не гребливый сам,
   Сел, с блинами пододвинул блюдо.
   Ей же бусы положил к ногам…
 
   Позавтракал.., выпил, насытив утробу,
   С крыльца по-нужде разукрасил сугробы,
   – Спаси бог! Сказал, поклонился покойнице,
   И вышел к вернувшейся коников троице…

В Блэк. (раннее 1986-2006).