Соседка

Ушел дядя Ваня уж лет-то, по-моему, с десять…
Не очень и старым, хоть крепок хабалинский род.
А бабушке Мане осталось икону повесить
На кухоньке белой. И бегать с утра в огород

Да в храм. Слава Богу, внучата здоровы да мамки…
Домишко не гож. Стала дверь – что дырявый карман…
Зато – урожай. И таскаешь стеклянные банки
В услужливый погреб. И в кухне – укропный дурман.

Да только ведь мало ль сидельцев – в чужие-то сани?
И по сентябрю, когда домик закрыла она,
Обчистил – нашелся стервец! – погребок бабы Мани,
Домишко почти раскатав до седьмого бревна…

И помнишь ведь точно, что жизнь – препаршивая штука!
И знаешь – твоим огурцом не подавится вор…
И нечем тебе в эту зиму попотчевать внуков.

А ты прошептала молитву – и весь разговор.