Человече

Ты решил, что отыскал свой источник истины.
Ты решил, что тесен Бог бренным телесам.
До дистанции рывка дальность смертных выстрелов
Сократив, владеть судьбой ты измыслил – сам.

Сам – судействовать в делах, сам – казнить и миловать,
Ты решил, изгнав из дум праздный Божий бред,
Возгордившись, возжелал в жертвенной кумирнице
Вознести свой чадный дух на Господний крест.

Но не пела – “Исполать!” – паства беспородная,
Не ломала рабских тел на твоем пути, 
И кликушествовал глас босоты юродивой:
“Повиси-ка на кресте прежде во плоти…”

Ах, как сладостно рвала плеть уста глумливые!
Ах, как жадно сек топор головы шутов! –
Но не сыпалась хвала, не стенал молитвенно,
Не звучал во славу хор у светлейших стоп.

Краток день и скуден сбор урожая скорбного –
Не подъять тугой мошны, восходя к Суду,
Не отбить повинным лбом в золоченой горнице
Неподкупной тишины изведенных душ…

Искривленная губа до конца не верила
Неподвластной воле рук и свободе ног
В жуткий миг, когда судьба перевитым вервием
Переламывала в хруст шейный позвонок.