Works

Из-за оснеженного стогаВыходит Пушкин, хмур и снул -Взглянул на мглистую дорогу,Зевнул и гульфик застегнул.Колышет ветер бакенбарды,Под носом сыро, пуст карман,Но есть ещё на свете бабы –Сей возвышающий обман!

(Склоняю голову в память об уникальном певце – Александре Градском) Он не войдёт, как прежде, в нашу дверь, Не крикнет нам слова о тайме первом… Как без него останемся теперь?

***Сочинила анонимку,В ночь ушла со сном в обнимку,Но её морозный почерк,Иней слов, дыханье строчекРаспознали поутруПо холодному нутру.***Подарил осёл лисицеСарафан цветной из ситца.Та в ответ -- Гляди, метельСтелет снежную постель.Что ж -- добавила лисица:-- Пусть до лета отвисится.

140 Я могу быть тушканчиком в Тмутаракани, Пустельгой под Самарой, Уклейкой в Оби, Росомахой в распадках,

Её ревность поставит мне мат – всё закончится полной Викторией: верность – плен, а глаза – компромат, и фетиш как измена, не более. Моя трусость угробит идею, усмирит вековую теорию: я и вспомнить – про – вовсе не смею полигамную философию.

(рассказ моего героя) Моя жена не курит и не пьёт. Исключение – кагор: надо видеть, как она это делает – подогрев, многократно переливает вино из кастрюльки в бокал и обратно до образования пены, и цедит, цедит, причмокивая узкими губками. — Суслик, — так она меня зовёт, — сколько можно отлынивать! Пока в её голосе слышны ласковые нотки, но это – пока. Что же, каждый должен делать то, что у него лучше получается. По уборке – я непревзойдённый в нашей коммунальной квартире мастер, мне не с кем соревноваться. Резиновые перчатки и противогаз – немедля, в дело! Я так часто пользуюсь этой штукой, противогазом, что иногда забываю снять его на ночь. Бывает, встречусь в коридоре с соседкой, и…

(из не выдуманного) Дождь, заунывный и холодный, неожиданно прекратился, и они, взявшись за руки, выбежали из укрытия. - Украсть у времени мгновенье и в нём навеки полюбить! Вот в этот день и в этот час… прошу… ты выйдешь за меня? В единственном своём костюме, смущённый, путаясь в строчках собственного стихотворения, он встал коленями на мокрую мостовую и поцеловал ей тонкую руку. – Посмотри же на ратушу! На городских часах было 9.09. — Девять часов, девять минут, девятого дня, девятого месяца, девяносто девятого года, Леночка!

Катерина: Отчего люди не летают! Варвара: Я не понимаю, что ты говоришь. Александр Николаевич Островский «Гроза» (12.04.1823 — 14.06.1886) Я хочу, я обязан дописать «Рождённые бурей». Вот почему я дрожу над каждым своим часом. Николай Алексеевич Островский (29.11.1904 — 22.12.1936) Короновалась, наступая, осень 2019-го года Автор Неизвестен. Ищем 2020… 2021….

156 Конь-огонь между сирых и серых, Луч булатный – до самых небес.

(ушедшей?) С присущим автору себялюбивым изыском, исходит он заёрзанной и едва трепещущей буквицей, а мысль лихорадит насущный вопрос: одним мешают вино, женщины и карты, другим – собственная спесь, мании и прочие пороки души, третьих – какой-нибудь, ерничающий супротив писательской воли потолок способен отвратить от вдохновенного дерзания… Да вот же, почесавши затылок, творчества работяга непременно в потолок и уставится, как будто ему оттуда должна какая-нибудь муза спорхнуть и шепнуть на ушко именную подсказку по введению в таланты!