Works

177 Доживёшь до холодных стёкол И дрожащей не в лад струны. Обернётся совою сокол, Ликом бледным слепой луны.

Пахнет мёдом и душицей, Пахнет утренним дождём, Встала зорька-заряница, Заискрилась над селом, Разбросала в поле краски,

Брёл кровавой дорожкою длинной,и всё время сворачивал в ад.Чем он спасся? По душу Берлинастрашным пеплом пришёл Сталинград.

103 Нам приморозило уши и души. Нас заметает по крыши и выше. Мир цепенеет, но мы ещё дышим. Вымерзли звуки, но мы ещё слышим,

-1- Im Westen nichts Neues "и веки разъедало дымом, конечно, только им, до слез" Т. Кр. Облако в небе идёт кораблём.

"В результате победы Майдана и ответной агрессии Кремля, развязавшего передел границ в Восточной Европе и т. д. и т. п., и т. д., и т п." Рот (а может - пасть?) разинулся. Прозвучали первые слова. И сразу же - от смрада лжи - завяли уши и комнатные растения. Как только просмердела ложь про "передел границ", так сразу и завяли. И только в глазах немой вопрос - а Германия? а Югославия? а Косово? Но ничего на это не ответит смрадно лгущий рот (пасть?). Продолжит смердеть, пока не врежет по гнилым ядовитым зубам просто мимо проходивший русский человек.

Если лето Наташе

Здравствуй, Катерина. Ночь сгустилась. Волки воют. Подпевают псы. Это мне прощание приснилось с девушкой невиданной красы. Надо мной темнеет небо ваше. Пьёт колдун болотное вино. Отчего он так велик и страшен? Отчего мне это всё равно?

Листвы потемневшую медь забрать с собой ветер хотел, осенние сны досмотреть позволила клёнам метель.