На гибель рейса 9268 над Синаем

прости нас ангел

в Пулковском окне

где отпечаток крохотной ладошки

мы выбирали лайнер понарошку

а он летел рассыпаться в огне

2015_________________280

Бабьелетнее откровенное

(Из стихов Агнессы Валавиной*)

Я сегодня вся такая… «бабьелетняя» –

В платье пёстреньком и туфельках кремовых.

У меня смешное имя и нелепое,

Как у жабы из трёхтомника Брэмова.

Я такая же большая и вальяжная,

С пышным бюстом и роскошными бёдрами.

В этом платье по грибы пойду отважно я:

Говорят, их – хоть зачерпывай вёдрами.

Непременно повяжу платочек аленький,

Чтоб меня заметить было удобнее:

Вдруг там водятся – пусть даже захудаленькие –

Мужикашки, хоть на что-то способные.

Познакомимся поближе: я не гордая:

Не желаю орхидеей жить засушенной!

Не осталось мужиков в нашем городе.

Так… одна мужеподобная шушера.

Этот – мог бы… да проблемы с простатою.

Тот – и вовсе – импотент от рождения…

Ну, а я ведь не из камня, не статуя –

Я живу! И мне плевать на суждения!

К пересудам отношусь я спокойненько,

Как бы сплетницы ни охали, ни ахали.

Было трое мужиков – все покойники:

Говорят, что я их попросту затрахала.

Ну, и пусть себе талдычат: я – бедовая,

Жизнью битая не раз баба тёртая,

«Бабьелетовая» баба трижды вдовая,

Баба, жаждущая встретить четвёртого.

Хорошо б, конечно, встретить военного

Или флотского – большого и отважного.

Я прочла б ему стихи откровенные,

Может, даже – откровенно эпатажные.

Не от томных дам, рифмующих мучительно

Чушь в красивое нытьё и вопли трубные,

Или в зауми поток многозначительный,

А свои – несовершенные и грубые.

Он рассказывал бы мне про учения,

Называл меня не Агой, а Агушею…

Прекратились бы навек мои мучения –

Мы сроднились бы телами и душами…

Размечталась!.. словно жизни мне прибавлено,

Словно ужас никогда меня не сковывал…

Хорошо, что есть на свете лето бабье, но

Очень жаль, что не бывает мужикового. 

____________________________________

 *Агнесса Валавина – один из персонажей пьесы В. Безладнова «Курортный блюз»

Есть люди — маяки,
Заметны без кокетства.
Есть люди — моряки,
Фасон для них — плавсредство.

Большие города —
Погибель людям-глыбам.
Подвижная среда —
Пожива людям-рыбам.

Есть стервы — якоря,
Мин херц, сушите весла!
Есть женщины-моря,
Забыть таких не просто.

Есть души — корабли,
В огонь и в воду — сходу,
А тертые рубли
Не делают погоду.

Однако, есть для всех —
И день, и ночь под небом.
И не делиться грех —
С любым — последним хлебом.

И даже дураки,
Порой, ученых лучше.
Они, как маяки,
Спасают, но не учат.

НЕ ЛЮБЛЮ!..

Я не люблю, 

                    извините, 

                                   читать чужие стихи. 

Мне 

       до ухода из жизни 

                                      осталось совсем чуть –чуть,

А потому – ни к чему мне 

                                            ваши болячки… 

                                                                     грехи…

Заумь и глупости в рифму… 

                                             всплески «высоких чувств» …

Если совсем уж честно – 

                                         я и свои не люблю.

Я их пишу по привычке… 

                                         За всю мою глупую жизнь,

Полную литтрепыхания, 

                                          был в них единственный плюс:

Я не писал «по заказу» – 

                                         разум кричал: «Воздержись!».

Вот и сегодня – 

                          меж тысяч литературных клише –

Пишется что-то… 

                            не «в тему» … 

                                                  и поперёк… 

                                                                    не вдоль.

Явно 

       читательским массам 

                                           будет не по душе.

В том-то и заключается 

                                        старческая юдоль. 

Сяду за клавиатуру… 

                                 пальцы сыграют блюз…

Может, 

            влетит в сознание 

                                          старый знакомый глюк…

На монитор усядется…

                                     каркнет… 

                                                   почистит клюв… 

Скажет: «Ну, что ты, старый?.. 

                                                   Не унывай! 

                                                                     Не люблю!».

Ты вся — натянута, струна,

Моим инверсиям внимая,

Самосожжения полна,

Сама себя не понимая,

Огонь протягиваешь мне.

И, как тогда при первой встрече,

Я вижу лëд в твоëм огне

И растопить его мне нечем.

Какое сумрачное зданье!
Какая женщина со мной!
И вдруг: — Окончено свиданье!..
И — лязг засова за спиной.

Конец любовной процедуре
Положит мудрый конвоир.
А для него вся жизнь — в натуре —
Роман, зачитанный до дыр!

Сказка о волшебной силе любви

(Из цикла "Эронические стихи" *)

               «Жил, был у бабушки серенький козлик…

               …Бабушка козлика очень любила…»

                                                         (Из детской песенки)

Как известно,

                     любовь

                                  зла!

И опасна

             для женской наивности.

Вот… любила

                 бабка

                          козла,

И козёл

             отвечал ей взаимностью…

Дед скопытился.

                            Жизнь нелегка.

Но Любовь –

                     Волшебная сила!

Превратить

                   козла

                           в мужика,

Бабка

         чувство своё

                              попросила.

Глядь! –

             а рядом –

                           мужик!.. хоть куда!

Ну, и бабка –

                     понятное дело –

Позабыв про свои года,

Лет на сорок

                      помолодела.

Вот, казалось бы,

                               повезло! –

«Два ведра!..

                      на одном коромысле!»…

Но остался козёл

                            «козлом»

(В переносном,

                         естественно,

                                              смысле).

Так что, бабка,

                        потешив село,

За наивность свою

                                поплатилась:

Все пословицы

                         про козлов

В «добром молодце»

                                    воплотились.

– Что за радость мне

                                  от варнака?!..

Что за прок

                   от смазливой рожи?!..

В дом –

             «ни шерсти, ни молока»!

Мне –

         для радости бабьей –

                                                тоже!

Этот гад!..

                моральный урод!..

Чтоб ему –

                  козлу –

                              было пусто!..

Лезет к бабам –

                           в чужой огород,

И теперь уже –

                         не за капустой!..

И бодаться не перестал!.. –

Бабка

         плакалась мне

                                 намедни. –

– Лучше б я любила

                                    кота!

Ничего,

            что кастрирован,

                                        бедный!».

__________________________

*Эронические стихи - продукт интимной связи Эротики и Иронии.

ГЛЮКИ
 
Глюки бывают разными:
Синими, желтыми, красными…
Могут быть чёрно-белыми,
Как довоенный фильм…
Глюки приходят к каждому,
Глюкам совсем не важно,
Кто ты: алкаш неграмотный
Или библиофил…
 
Глюки бывают разными:
Жуткими, безобразными…
Грязными, сладострастными…
Ну, прямо… Маркиз де Сад…
Злыми и агрессивными,
А иногда – красивыми…
Больше того – прекрасными,
Словно цветущий сад…
 
Глюки бывают добрыми,
Ласковыми, удобными…
Могут вернуть уверенность
И подарить мечту.
Но…показавшись добрыми,
Могут изжалить кобрами,
Могут благие намеренья
Вышвырнуть в пустоту…
 
Вот и ко мне – усталому –
Ходят… большие и малые,
Длинные и короткие…
Чуть зазевался… и – клюк!..
Глюки – такие тварищи!..
Главное, понимаешь ли…
Вся наша жизнь, товарищи, -
Самый огромный глюк!

ЖЕНЕ

Добродушна и твердокаменна,
Всепрощающа и злопамятна,
Острый ум, темперамент бешеный…
Боже! Сколько ж в тебе намешано!
 
Бабья слабость и несгибаемость,
Нежность, ярость, упрямство, внушаемость,
Нетерпимость к чужому мнению,
Самоедство, занудство, сомнения…
 
Ты, порой, нарываясь на грубости,
На такие способна глупости,
Что за целые полстолетия
Не привык к закидонам этим я.
 
Кто ты? Гурия или фурия?
Пенелопа или эринния?
Поражаясь немыслимой дури, я
Восторгаюсь тобой – героинею!
 
И, кляня, в бесконечной усталости,
Нашу жизнь, временами хреновую,
Как я рад, что могу и в старости
Открывать в тебе что-то новое!