Веет утренней прохладой,

По лугам звенит роса,

У дорог коровье стадо,

Топчет полюшко овса.

В роще тёмной и широкой,

Кажет зорька синий взгляд,

Глаз не прячет с поволокой,

Одевает свой наряд.

Месяц жёлтый, одинокий,

Покатился в зелень трав,

Удалился в сон глубокий,

Цвет и удаль растеряв.

В божьем храме поднебесном,

Песни дедов и отцов.

Хрупкий луч над перелеском,

Ловит запахи  цветов.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

В шелесте белых берёз,

Есть какая-то нежность,

С запахом девичьих кос,

Плывущая в безмятежность

Над зеленью трав высоких,

Обнимающих голубое небо,

Под шапками облаков одиноких,

Роняющих слёзы слепо,

По твоим, Русь, просторам,

Без конца и без края,

Сплетается в заревые узоры

И дальше, к берегам рая.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

Город-веха                                                    

                            Питеру

Столбом в меже веков –

Виденье дерзновенья,

Кикимор и волхвов

Спугнувший поселенья,

Взглянул в окно Петра

Едва-едва побритым:

В Европу шли ветра

С позёмкой неолита…

* * *                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                   

По каналам свежих червоточин

В сердцевине яблока раздора,

В месиве крахмала, без обочин

Бьётся тело жирного затора,

А машины в глянцевом  хитине –

В крапину родимую Вальхаллы…

Яблоко у полночи в пучине,

В плеске вод у Вечного причала…

Корабль-Петропавловка                                                                  

Высоким шпилем, мачтой корабельной,

Царапая в зените небеса,

Измотанная плеском колыбельным,

Тугой зари вздымает паруса.

И, стряхивая сходни и швартовы

Мостов и реставраторов леса,

Она отплыть совсем уже готова…

А в трюмах различимы голоса…

Питер                                         

Этот город  «Линий»  и  каналов

Парапетов,  арок,  тополей,

И  закрытых  каменных  пеналов,

И  открытых  водяных  полей…

Где  мосты  парят  чугунной  стаей,

Крылья  разминая  по  ночам;

Где  рассвет,  в  закате  прорастая,

Не  оставит  времени  свечам…

Очертанья римских геометрий

В русский возведённые предел,

В островах, не знающих безветрий,

Вечности назначенный удел… *

            *Удел – согласно «Русской правде»  Ярослава Мудрого,

                         наследуемые владения князей, полученные от Великого

                         князя (верховной власти)(прим. автора).

Белая ночь. Исход.                              

Сизый флёр оперенья густеющих туч

Белой ночи смывает багряный рубеж.

Близоруко пробравшийся тощенький луч

Молодит позолотой облупленный «беж».

Будто оком прозревшим блеснёт медальон,

Поверяя гармонией зреющий мрак.

Гулкий камень пустыни.

Со шпилей озон

Каплет вниз, словно кровь циклонических драк.

Город – фуга. Строфа циклопических строк:

Снова оторопь лижет в кармане ладонь;

Снова Балтика ливнем приносит оброк;

Снова ждут купола поднебесный огонь…

Ноябрь над Заячьим

Небо, стаи листая, истает.

Серым мороком обморок туч.

Только призраком солнца Паттайи

Золотой Петропавловский луч…

Мечет свечи…                                     

Мечет свечи

В серый вечер

Мост, летящий над Невой.

Туч расправленные плечи.

Спящий дождь  – на  мостовой.

Путь не Млечен

И конечен –

Тень бежит по Моховой.

Чиркну спичкой, не примечен:

И мостам, и тучам – свой.

 Ноябрьский  отрывок 

КаслИнским чёрно-матовым литьём

Промокший сад под вензелем решётки.

А  небеса  перебирают  чётки,

Покуда  осень  шаркает  дождём.

Тут  облаков  взлохмаченная шаль

Закрыла  шпилей  плечи,  храмов  главы;

Подолгу  солнце  в  них  не  ищет  славы,

Зато  Нева  мерцает, словно  сталь.

Громадою  средь  северных  шатров,

Владея  корнем  Финского  залива,

Сбивающий  волны  приливной  гривы

Гранитными  бортами  островов,

Мой  город –

                       страж  нетутошних  ветров…

ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ АКТРИСЕ

          Светлой памяти П. И. Молчановой-Муриной.

1.
Белый крест под голубым небом,
Стопка водки да ломоть хлеба…
Не расплакаться сейчас мне бы:
Сколько ж лет уже я здесь не был?!..

Двадцать?.. Нет!.. пожалуй, все тридцать:
Время больше не течет — мчится!
Город, улицы, дома, лица —
Все чужое!.. и нельзя влиться

В ритм сегодняшней — чужой жизни.
Неизменны только: хлеб житный,
Чернозем — под сапогом — жирный,
Да снующая в траве живность.

Врут, что время нашу боль лечит!
Помню всё: церковный хор… свечи…
Суету… официоз… речи… —
Провожали мы тебя в Вечность…

Между нами — ровно полвека.
В жизни каждого — свои вехи:
Я мотаюсь по всему свету…
Ты сомкнула навсегда веки…

2.
Я любил ходить к тебе в гости…
Не по праздникам, а так просто:
Коньячок в графине — грамм по сто…
Величавая твоя поступь…

Белый твой, до синевы, локон…
Пожелтевшее письмо Блока…
Ты читаешь мне его строки
Так возвышенно… и так строго…

Гладью вышитый портрет в пяльцах…
С папиросою мундштук в пальцах,
Как у сыгранной тобой Вассы…
А в глазах — восторг того вальса,

Что звучал на выпускном… в Смольном…
О котором вспоминать больно:
Были волосы черней смоли…
Слезы счастья на щеках — солью…

Танцевал с тобою Он!.. — Гений!..
Остальные были так… — тени…
Исчезали, растворясь, стены,
Превращая бальный зал в сцену…

А потом — еще одна встреча:
Ты — актриса!.. Твой дебют!.. Вечер…
И прикрыть от жадных глаз нечем
Обнаженные твои плечи…

Закулисный пошлый трёп… — проза!..
А в гримёрке — на столе — розы!..
В кресле — Он, вошедший без спроса,
Так уверенно… и так просто…

Петербургский мелкий дождь… лужи…
Ветер мокрую листву кружит…
В ресторане, при свечах, ужин…
Предвкушение любви… ужас…

Ночь… Извозчик… Стук копыт дробный…
Рядом — Он… и ничего, кроме…
Твой подъезд… и, как удар грома —
Поцелуй руки… такой скромный!..

Вот и всё… А дальше — кровь… жертвы…
В душу — пушечных стволов жерла…
Покатился по земле жжёной
Революции слепой жёрнов…

Все надежды и мечты — прахом —
В грязь теплушек!.. в апогей страха!..
Да… дорог и мук твоих график
Был кошмарней, чем роман графа.* 

Комиссар и генерал белый
Домогались твоего тела…
Что там было — не мое дело:
Для меня ты — навсегда — Дева!

Эмиграция… (Париж… Прага…) —
Может быть, она была благом?..
Возвращение — оркестр… флаги…
«Черный ворон», и — этап в лагерь…

Север… лагерный театр… «зритель»…
Потом пахнущий чужой китель…
В Черноземье проездной литер…
И… потерянный навек Питер.

3.
Здесь — в заштатном городке южном —
Ты дарила мне свою дружбу…
И всегда была такой нужной
В нашей общей — непростой — службе!..

Ты, и в старости, была юной!
Не умела распускать нюни:
Если — в Ригу, то — поход в дюны…
На шпагат?.. Так это — раз плюнуть!..

Презирала деньги… власть… вещи…
Материлась — мужиков хлеще,
Оставаясь, среди нас — грешных,
Самой чистою из всех женщин.

Ты поверила в меня — первой,
Но громила, в мой талант веря,
Режиссерские мои «перлы»
Так, что сыпались с меня перья.

Научила, знать себе цену.
Показала, как идти к цели…
Ты — одна была — Театр целый!..
Опустела без тебя сцена!

4.
Вечереет. Небо лоб морщит.
Скоро дождь твою постель смочит.
Всё. До завтра!.. Больше нет мочи…
Мы еще поговорим… молча.
__________________________
*Трилогия «красного графа» А. Н. Толстого
«Хождение по мукам».

МОРОЗ

Снег… мороз… дорога… деревня…

Под ногой — речного льда просинь…

Над рекой — десятка два древних,

Раритетных вековых сосен…

Чистота летящих ввысь линий!..

А простор!.. — не охватить взором!

И полынь засеребрил иней

В удивительные узоры…

Солнце в дымке — как звезда!.. — точкой!..

В колее дорожной — снег… чистый!..

И деревня за рекой — точно

С кисти классика-пейзажиста!..

Будь лирическим я поэтом —

Красоту такую увидев,

Я б об этом писал сонеты!..

(Дома… в теплой комнате сидя)…

Рифмовал бы в сотнях строк пышных

Бездну образов, сося палец:

Дескать, сосны на юру — «Шишкин»!..

А хрустальная полынь — «Палех»!..

Но… на улице — мороз… лютый.

А в деревне — не дымят трубы.

Вот придут из-за реки люди —

Эти сосны на дрова срубят.

Всей деревней и пойдут ночью:

Им морозная зима… — вот как!..

Ну, а что же им еще, впрочем,

Чтоб согреться? — тихо жрать водку?

Как им быть, когда с теплом — кризис?..

Что им делать, если нет света?..

Говорят — в стране растет бизнес…

Только им-то — на хрена это?!..

Те, кто врут, произнося речи,

Беззастенчиво и нахально,

Вынуждают их топить печи

Красотою патриархальной.

Потому я и смотрю, с болью,

Как сжигает красоту рубль.

Нам сегодня — только дай волю —

Все окрестные леса срубим!..

Окна стылые мороз лижет…

Ночка темная придет скоро…

Все бесхозное — что поближе —

Этой ночью умыкнут воры…

Тишина пронзает слух… злая:

Каждый звук в кристаллик льда свернут…

Даже суки не хотят лаять —

В конурах, поджав хвосты, мерзнут.

Опять швыряется стихами
В лицо и в спину мокрый снег.
И в каждом слове — острый камень:
Запомнил чтобы человек

Или забыл сюда дорогу.
Так думал снег, не зная сам
Иной цены своим словам,
Швырял и таял понемногу.

С цепи сорвавшийся борей
Гуляет в роще.
Я знаю, надо быть добрей,
Добрей и проще.

Мне улыбнуться даже вам,
Увы, не просто.
Я так стараюсь, что по швам
Трещит короста.

Вот в гости к другу загляну,
В карман залезу,
Слова найти, как будто гну
В руках железо.

Бывает гость — что в горле кость,
На то и проза,
И за окном, как ржавый гвоздь,
Торчит берëза.