Там, где озеро лебединое,
Горе мыкает Баба-яга!
Дурью мается, мажется глиною.
Не ступала давненько нога
Человека в местечко то гиблое,
Не смущал, юн и свеж, русский дух!
По воде столько писано вилами
О пристрастии древних старух —
В печку саживать добрых то молодцев,
В баньку адскую да с угольком,
И до чиста обгладывать голову —
Молодца — обварив кипятком!
Сиськи Бабы-яги — долу свисшие!
Как нащупает их молодец, —
Долу свисшие, медом сочившие,
Тут и сказочке, знамо, конец!
"Будь ты проклято, чтиво бульварное!" —
Чертыхается Баба-яга,
И летит в серебро самоварное
Колдовская ея кочерга!
В кочерге вся ли сила убойная?
Никого больше в горнице нет!
Раскрасавица, девушка стройная
Улыбается только в ответ.
На войне тяжело... А солдат — все живой,
Все грозится какой-то там матерью...
Пусть останется жив — и вернется домой
Прямиком — да за стол с белой скатертью!
Тяжело на войне... Матерям так вдвойне! —
От Хабаровска и до Минска.
Но, выходит, молитва — сильнее втройне!
Не какая-то, а — материнская...
Счеты с жизнью сводят под мостами
И с мостов сигают в высоту.
А потом меняются местами,
Встретив — не того или не ту.
А еще по ним идут трамваи.
И дожди со сне'гами идут.
И еще глазеют и зевают.
Все — найдешь и потеряешь тут!
Просто, заколдованное место.
Здесь — одна нога, другая — там.
Лучше — для флешмоба или квеста —
Не найти. Замены нет мостам!
Сразу видно — по уши влюбленных,
Террористов и самоубийц.
И все больше — целеустремленных
Среди прочих незнакомых лиц.
Вот один схватился за перила.
А с моста бросается другой.
Значит, одного уговорила —
Девушка беззубая с косой
И в остроконечном капюшоне.
Как назло — машины ни одной!
Думаю — догонит, не догонит? —
Девушка — которая — за мной...
Может, захочу остановиться
У перил безлюдного моста
Посмотреть — как медленно струится
Подо мной бесшумная вода.
И пускай никто меня не спросит,
Что я здесь забыл, разинув рот.
И пускай с мостом меня уносит —
В никуда — слепой водоворот!
И с мостов сигают в высоту.
А потом меняются местами,
Встретив — не того или не ту.
А еще по ним идут трамваи.
И дожди со сне'гами идут.
И еще глазеют и зевают.
Все — найдешь и потеряешь тут!
Просто, заколдованное место.
Здесь — одна нога, другая — там.
Лучше — для флешмоба или квеста —
Не найти. Замены нет мостам!
Сразу видно — по уши влюбленных,
Террористов и самоубийц.
И все больше — целеустремленных
Среди прочих незнакомых лиц.
Вот один схватился за перила.
А с моста бросается другой.
Значит, одного уговорила —
Девушка беззубая с косой
И в остроконечном капюшоне.
Как назло — машины ни одной!
Думаю — догонит, не догонит? —
Девушка — которая — за мной...
Может, захочу остановиться
У перил безлюдного моста
Посмотреть — как медленно струится
Подо мной бесшумная вода.
И пускай никто меня не спросит,
Что я здесь забыл, разинув рот.
И пускай с мостом меня уносит —
В никуда — слепой водоворот!
В поезде «Россия»
Наш поезд пыхтит по прерии,
Наверно, в десятой серии,
А следом сосёнки-сиу
И
Краснокожие ивы,
Но:
Морозно,
трещат винчестеры ль
По правилам лучших вестернов? –
Погоня, однако, не спорится –
Снега у нас выше пояса…
1982_________________16
Причеши меня, мама...
Автор ГончарПричеши меня, мама.
Причеши как-нибудь
Волос шибко упрямый,
Причеши и забудь!
И тогда я залезу
Хоть на стул, хоть куда.
Постучу по железу
И по дереву — да!
А потом — будет лето
И звенящая гнусь.
И водой из пакета
Я никак не напьюсь.
Будут грязные руки.
Будут локти в крови.
Будут драные суки
Толковать о любви,
Деликатно в лицо мне
Перегаром дыша,
Только лишь о Рубцове
Не страдала б душа,
Над несчастным поэтом
Не болела бы грудь,
Лучше б сразу за хлебом
Я сходил как-нибудь!
Все, что есть — без обмана
Возвратил бы сполна:
Причеши меня, мама!
А в ответ — тишина.
Причеши как-нибудь
Волос шибко упрямый,
Причеши и забудь!
И тогда я залезу
Хоть на стул, хоть куда.
Постучу по железу
И по дереву — да!
А потом — будет лето
И звенящая гнусь.
И водой из пакета
Я никак не напьюсь.
Будут грязные руки.
Будут локти в крови.
Будут драные суки
Толковать о любви,
Деликатно в лицо мне
Перегаром дыша,
Только лишь о Рубцове
Не страдала б душа,
Над несчастным поэтом
Не болела бы грудь,
Лучше б сразу за хлебом
Я сходил как-нибудь!
Все, что есть — без обмана
Возвратил бы сполна:
Причеши меня, мама!
А в ответ — тишина.
Что это — серебро...
Автор ГончарЧто это — серебро, мельхиор-нейзильбер —
Я ворошу в твоих ломких прядях.
Или снежком припорошило. Или —
То, что я чувствую, даже не глядя.
Тонких и хрупких запястий нежность,
Пальцев твоих — согреваю дыханьем.
Я не хочу говорить — неизбежность.
Ты это знаешь. Я это знаю.
Но посмотри, посмотри, как прекрасна
Тихая наша, простая обитель.
Я буду рядом. Всегда. Ежечасно.
Твой неумелый, слепой утешитель.
Песочные часы пустыни
Несут верблюды на горбах.
Лучами истекает дыня
И пламенеет на губах.
Здесь обезглавят, обезличив
Сетями слов, цепями строк…
…Окаменевшие величья
И змеи сумрачных дорог.
Бокал ледяной
С вином и кружком апельсина
В полуденный зной
Не выпить в жилище осином.
Не встретить закат
Тому, кто томится в неволе.
Не вырастить сад
На вспаханном взрывами поле.
В ушах — напутствий голос неземной.
Умчались прочь последние попутки.
И, пробегая мимо, незабудки
Рассеянно прощаются со мной.
Но облаков тугую парусину
Сметает птицы тёмное крыло.
Мой завтрак пахнет коркой апельсина.
На минном поле тихо и светло.
Клочьями тьмы и света,
Резким ударом — гром.
В землю впилась ракета
Жадным своим нутром.
Окна грустят без стекол.
Скопище сквозняков.
Ты погуляй немного,
Только недалеко.
Свитер на нижней полке.
Я — посижу одна.
Не подбирай осколки.
Будет еще война...
Обратный билет...
Был прибоем избАлован слух...
Грянул взрыв — ослепительно сух.
Что поделаешь? Выхода нет.
И не купишь обратный билет.
То ли птицей подбитой лететь,
То ли в очи закатов глядеть?
День к закату клонится.
Вечерняя сказка.
На глазах у солнца
Чёрная повязка.
Небо наряжается
В траурный платочек.
У центральной станции
Торопливый почерк.
Здесь снуют десятки
Штатских и военных
И не ждут посадки
Души убиенных.
На круглом столе, как на срезе планеты,
Кипящею лавой: вопросы-ответы.
Здесь крики дробятся на фразы и слоги.
А стоны стихают в колодце без дна.
По срезу планеты сидят полубоги
И стряпают блюдо. Название — война…
Шатёр небесный – гавань пантомим.
Хайям и хокку – радужный Восток.
А в Ханаане? – Как всегда, хохмим,
Закутав мысли в сумрачный платок.
Несут верблюды на горбах.
Лучами истекает дыня
И пламенеет на губах.
Здесь обезглавят, обезличив
Сетями слов, цепями строк…
…Окаменевшие величья
И змеи сумрачных дорог.
Бокал ледяной
С вином и кружком апельсина
В полуденный зной
Не выпить в жилище осином.
Не встретить закат
Тому, кто томится в неволе.
Не вырастить сад
На вспаханном взрывами поле.
В ушах — напутствий голос неземной.
Умчались прочь последние попутки.
И, пробегая мимо, незабудки
Рассеянно прощаются со мной.
Но облаков тугую парусину
Сметает птицы тёмное крыло.
Мой завтрак пахнет коркой апельсина.
На минном поле тихо и светло.
Клочьями тьмы и света,
Резким ударом — гром.
В землю впилась ракета
Жадным своим нутром.
Окна грустят без стекол.
Скопище сквозняков.
Ты погуляй немного,
Только недалеко.
Свитер на нижней полке.
Я — посижу одна.
Не подбирай осколки.
Будет еще война...
Обратный билет...
Был прибоем избАлован слух...
Грянул взрыв — ослепительно сух.
Что поделаешь? Выхода нет.
И не купишь обратный билет.
То ли птицей подбитой лететь,
То ли в очи закатов глядеть?
День к закату клонится.
Вечерняя сказка.
На глазах у солнца
Чёрная повязка.
Небо наряжается
В траурный платочек.
У центральной станции
Торопливый почерк.
Здесь снуют десятки
Штатских и военных
И не ждут посадки
Души убиенных.
На круглом столе, как на срезе планеты,
Кипящею лавой: вопросы-ответы.
Здесь крики дробятся на фразы и слоги.
А стоны стихают в колодце без дна.
По срезу планеты сидят полубоги
И стряпают блюдо. Название — война…
Шатёр небесный – гавань пантомим.
Хайям и хокку – радужный Восток.
А в Ханаане? – Как всегда, хохмим,
Закутав мысли в сумрачный платок.
1
Ах, бабочка! Цветастая старлетка,
устала трепетать ты у окна.
я выпущу тебя, но юный свет твой
всю осень будет сниться нам.
приснится - ты садишься на ресницы,
щекочешь крылышком сквозь сон.
вдруг детство снова возродится,
знакомые я вижу лица, -
и лето к нам со всех сторон!
2
друзья – живые и смешные
их речи, сумрак, дым костра.
и всё таинственней и шире
увяз, утоп, в любви, застрял.
из леса – тёмные деревья
навстречу выйдут, окружат.
бегу поспешно до деревни -
как жить на свете без ружья!
а в небе символы таятся,
русалки покидают пруд.
а мне, о господи, двенадцать...
возможно ли остаться тут.
всю ночь мне детство без предела!
жаль, бабочка, теперь мы врозь.
весёлая, ты улетела...
а детство в бездну сорвалось.
Расхристанная, простоволосая,
С сигаретой в руке...
А я задаюсь вопросами
О Боге и русской тоске.
Одежда везде разбросана,
Концов не найти...
А я задаюсь вопросами
О русском пути.
А я задаюсь вопросами,
Любуясь твоим экорше,
Что ты знаешь, простоволосая,
О русской душе...
На бледную смерть похожая
С косою в руке,
Что ты знаешь, моя хорошая,
О русской тоске...
С сигаретой в руке...
А я задаюсь вопросами
О Боге и русской тоске.
Одежда везде разбросана,
Концов не найти...
А я задаюсь вопросами
О русском пути.
А я задаюсь вопросами,
Любуясь твоим экорше,
Что ты знаешь, простоволосая,
О русской душе...
На бледную смерть похожая
С косою в руке,
Что ты знаешь, моя хорошая,
О русской тоске...
Алексею Бриллиантову
Очень много требовалось спичек,
Чтоб на всю округу грохотало.
Варварство — в крови у всех мальчишек.
Той ещë войны нам не хватало...
Прибежать домой — воды напиться,
Прогундосить: — Ба, я не надолго!
И опять сквозь землю провалиться.
На героев, в общем, интер-долга
Поглазеть, — на мраморе-граните,
Будто бы оживших, как нарочно:
Мол, вы только нас не хороните
И не забывайте, если можно.
