Песня слышится одинокая,

Разносит гармонь печаль,

Звезда надо мной далёкая,

И скорбного неба шаль.

Пой, гармонь моя, пой,

Растревожь душу грешную,

Даль безбрежная предо мной,

Манит ещё надеждою.

Помолюсь за себя, убогого,

Пусть рука до боли дрожит,

Серебрится моя дорога,

Да слеза по щеке бежит.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Анатолий Шмыдко

Весенний день в кругу друзей,

В саду большом и вдохновенном…

Фонтан позвал к себе гостей,

А я взгрустнул о сокровенном.

На склоне дня, в закатный час,

Как миф о счастье необъятном,

Шептал мне сад обрывки фраз

На языке полупонятном.

Зардели в небе витражи,

Заря подобно ожерелью

Внесла в ротонду миражи

Вослед ушедшему веселью.

Мелькали образы, как сны,

Сверкая, таяли мгновенья

В сетях причуд шальной весны

И колдовского наважденья.

Сплетенья призрачных картин

Являли звенья превращений,

Зов неизведанных глубин,

Оттенки нежных ощущений,

Как будто хитрый чародей

Шалил с природой и сознаньем,

Не раскрывая смысл идей,

Но соблазняя обещаньем…

Заворожил мечту закат,

И мысли радужной метелью

Кружили в воздухе стократ,

Рисуя облик твой пастелью:

Прекрасных глаз волшебный взгляд,

Намеки губ, игривый локон,

Обворожительный наряд,

Что будто из соблазна соткан;

И возрождая аромат

Твоих духов, капризы жестов

Ждала надежда твой… возврат

И заклинала от протестов.

Стал вдвое громче сердца стук,

И где-то с ним перекликаясь,

Стук каблучков возник, и звук

Поплыл, как эхо, приближаясь,

Шуршанье платья вдалеке

Напоминало шорох моря,

Когда в дни штиля на песке

Томятся всплески, тихо вторя.

Костром желаний вдруг объят,

Всё погружаясь в плен влечений,

Пылал и я, и вешний сад,

Пылал весь мир в тот миг вечерний.

В ротонде зарево зажглось,

Искрясь чарующим круженьем,

Вокруг всё плавно расплылось,

Сверкнув хрустальным отраженьем –

Стояла ты передо мной

В дыму сиреневого шёлка.

- Ты звал меня, желанный мой?

Вот, я пришла…

                           И я сбит с толка…

Дай нам, Бог, потрясений

По какой то хорошей причине,

Чтобы стихотворений

Жирандоль запустить и в пучине

Слов прекрасных, забыто-хороших

Честно петь дифирамбы

Доселе несхожих

На хореи и ямбы

Дней сегодняшних и событий.

Дай нам, Бог, потрясений

И людей для любви, жития...

***

- Берите!

Лодка плыла надувная.

Встретив красавицу-яхту,

Грустно вздохнула -- Не знаю,  

Кто же я, кто же, а я кто?

Вдруг услыхала -- Тер-пе-ние!...

Воздух сочился с шипением.

 (монолог не с женщиной, а с чувством – «Любовь»)

Не покидай меня, любовь!

Не надо ран кровоточащих…

Прошу пощады вновь и вновь,

И ласк неистово-пьянящих.

Будь снисходительна ко мне,

Ведь я тебе безмерно предан,

Готов пылать в твоём огне,

Хоть до конца он не изведан. 

Дай мне услад круговорот,

Метели чаяний парящих,

Судьбы немыслимый полёт

До звёзд, чарующе-лучащих. 

Хочу блаженства – не скупись, 

Долой страдания отныне!

Мне без тебя не обойтись,

Чтоб не сойти с ума “в пустыне”.

                                                                                     116 

Шорох павшей к ногам листвы –

Словно шёпот в тайге души.

Блики синих зеркал чисты

В паутинах пустых вершин.

Ветер в горло толкает слог,

Лижет влажно и лоб, и грудь.

И, - прозрачной зимы пролог, -

Захрустит под ногами грусть.

2004

              Валерий Мазманян

   Беспросветный Франц,
 Облако серое.
 Вши окопные на сердце нездешнее.
 Спроси у Фриды
 Куда здесь выход,
 Спроси у братьев -
 Так в чём же сила?
 
 Люди, люди - сплошь оккупанты
 Твоей бессонницы синей ли, грустной.

 И даже Макс Брод готовит предательство -
 Твоё бессмертие.
 А тебе так хотелось тишины сиреневой,

 Укусить Милену, детства счастливого!
 
 Беспросветный Франц,
 Облако серое.
 Всем нам детство счастливое
 Прибито к горбятине гвоздями намертво.
 
 Но ты покинул
 Окоп солдатский,
 Барак чахоточный,

 Могильник братский,
 Литру, физру, муштру.
 По дороге из Замка прочь тебя видели.
 

                  Памяти неслучившегося космонавта Григория Григорьевича Нелюбова

Ввысь шепчут нецелованные губы:
 Я/Мы - Нелюбов, Я/Мы - Нелюбов.

Стена. Ковёр. Задумчивый олень.
 Вдруг генерала грянет голос грубый -
 (Пусть среди звёзд твоя  промчится тень):
 -Отбой, Гагарин! Полетит Нелюбов.
 
 
 Нелюбов пьёт. Летит, но в никуда.
 У Гриши-Гриши будет две могилы.
 Но там сквозь мрамор - лебеда,
 (Всегда сквозь мрамор лебеда).
 Вдруг Крым чужой, а космос - милый.
 
 
 Нелюбов! Никуда мы не летим.
 Идём в ларёк за водкой и за смертью.
 На скатерти пролитый керосин.
 Кто помнит небо, пьёт один.
 «Он понял головой, не принял сердцем».
 
 А поезд, твой убийца, спит в депо.
 Но, впрочем, для чего здесь про него? 
 
 Другой отрапортует «Есть контакт!».
 Колхозник не обнимет, не поздравит.
 Но Зина скажет «Третий космонавт»,
 И где здесь ложь, а где азарт?
 Плита. Могила. «Вышел на заданье».
 
 
 Стена. Ковёр. Задумчивый олень.
 Негенерала гаснет голос грубый...
 (Пусть среди звёзд твоя сверкает тень):
 -Отбой, Гагарин! Полетит Нелюбов.
 
 Всё шепчут, шепчут окровавленные губы:
 Я/Мы - нелюбов, Я/Мы - нелюбов.