Лирика пейзажная

Канатная дорога.

Ночь ходила смутная, глухая, для грехов удобная вполне. Ударялась, чем-то громыхая. Колыхала космы по стене. Дерево продрогшее стучалось то и дело в стылое окно. Только почему-то не случалось то, чему случиться суждено. Всё лететь, наверно, не хотели, прятались, ленивые, вдали лёгкие посланники метели - белые мохнатые шмели.

Подкралась на белых лапах И, слепо дохнув в окно, Укрыла рассвет мохнатым И светлым – у ночи дно.

Древний лист в варикозных прожилках С ветки несся под ветер ревмя, А внизу позапрошлое "жидко" Стекленело под минус тремя.

Свет вечерний мягко льётся безо всякого труда, словно сонного колодца невесомая вода. Есть часы такие в сутках: видно всё издалека. Снег поскрипывает чутко под нажимом каблука. Гаснет зарево заката. Не светло и не темно. - Было так уже когда-то? - Верно, было. Но давно. Короба пятиэтажек. Так же сыпался снежок.

Висит, один единственный, след осени таинственный, он, взятый под прицел, скукожился, но цел. Он не оборван бурею, а малой птичкой бурою висит вниз головой, и бьётся, как живой.

Полосой осенней, длинной заартачился мой стих - затаился и затих, и боюсь, уже с повинной, как в минувшие года, не вернется никогда… Из-за туч опочивальни заунывный слышен звон - время галок и ворон,

*** Я повесть напишу пером вороньим. Над головой сомкнулся потолок. Бесшумною гурьбой столпились стены. В чернильнице бездонной дремлет ночь.

быкуют звёзды в тишине в счастливую впадаю повесть весёлый долгий континент июня звонкий юный голос сияет тьма волнует даль всё лето - радостно и душно июль смешит как Билли- враль и ветер веселит и сушит

Рыбацкое что-то запрятано у нас на задворках души. Разбужены лунными пятнами, кипят на ветру камыши. Бегу от уютного быта я на море, где зябко плечам и небо такое открытое бывает над ним по ночам. Пускаю лесу осторожно я в античную толщу воды. А с вёсел стекает восторженно сияние летней звезды. И лодка неловко качается на россыпи зыбких огней.