2013

Крупным, Агния Барто, Шрифтом, Мишку костерила, В рифму женскую, за то, Что подвела мужская сила. Она грозила оторвать, На этот раз, не только лапу, К чему-то приплетала мать, Добром припоминая папу.

Человек безгрешно и космато, Изподлобья смотрит в небеса, В дикости не зная колеса, И в смущеньи, что уж виноват он, Пред великой и ужасной бездной. Толь незнанием молитвы лестной, Или тем, что бездна безымянна, Что Постов Великих не блюдёт, И, зевая, всё не крестит рот,

Сто дней до приказа, Смердят сапоги, А прапорщик Муха, зараза, Опять, по уставу, встал с левой ноги, А я за два года - ни разу. Я к строю привязан, Он выбрит и свеж, Забориста каждая фраза, Имеет жену, сексуальную плешь,

Известно - с поэтов не пишут иконы, Не чтут, словно библий, от сих и до сих., Не шепчут на ушко, наладив страпоны., Порой и имён-то не помнят самих. Разбрасывай щебни, друг с другом рифмуя, Рискуя, что ими и будешь побит; Вопят, - Импотент!.. - то не факт, что без *уя, Но коли творишь, то уже неолит.

Всю прошлую неделю? Лил. И листья - свергнутым режимом, Держались из последних сил, В своём долгу неисполнимом. А чем помочь я мог им, лично? Я, распахнув окно, курил, И пил коньяк аполитично.., Всю прошлую неделю пил.

Ущербная луна (1000 и одна...) Глазела вниз ущербность лун, На мальвы в сарафанных ситцах. На лавке, местный аль-Гарун, Вплетался в притчи во языцех. Ему вменялось всё в вину, А паче прочих - постоянство. Из этих, впрочем, ни одну -

Возвернули орлов, вспять Империей стать, Но кагорты погрязли в рунете. Враг сжимает кольцо, мы привычно - "Нас рать!" И растут наши чёрными дети. Мы раскупим кредиты под шляпу и трость, Не работают белые сами. А там кто, без прописки, откедова гость? Этих, чёрных, и сделать рабами!

Ставят медь не на жизнь и смерть, Распаляют животность глаз. Чтобы стаей остались впредь, Morituri приветствуют вас. В Вечном городе - редкий гость, Кровь арены засыпал снег. Истираю зубами злость, За последний распят побег.

Эта шерсть, пропахшая верблюдом, Провоцирует на тёплый мат. Веретённым охамован блудом, Рассупонен брешью ветроград. Навитавши ночь, похеря пряло, Иссучить бы всю, по нитке, рад, Но., твоё верблюжье одеяло, Колет мой кипенно-белый зад...

Мы с тобой две чиркнутые спички, Только я давно уже горю. Ты как сейф, ищу к тебе отмычки, В скважину замочную смотрю. Пламени коснувшись языками, Отгорим, но каждому свой срок. С динамитом проще б, а руками, Извини, открыть тебя не смог.