Works

Девочка, кельтская надпись, критская.. За февралем- синева ночей.. Мне полкувшина в ладонь налей Месяц двурогий, в хитоне выцветшем, Как наклоненный короб яслей... Девочка, кельтская надпись, код! Гемма на палец, браслетно - ободом. Зерна горчичные, мятным холодом, Влево, под ребра, кровавый лед.

В ее жизни появилась любовь... По крайней мере, ей, Вере, так казалось. Из серьезной, сдержанной «училки» в очках она неожиданно для себя и окружающих превратилась в цветущую, раскрепощенную женщину, бесстрашно и жизнерадостно открытую всему, что существует на свете. Прошлое, настоящее, будущее—все представлялось ей теперь лишь в светло-розовых тонах. Эта волшебная перемена произошла в Нидерландах, где она наконец встретилась с мужчиной, с которым познакомилась по интернету. Внимание, нежность, которыми ее осыпал голландец, вскружили голову. Дорогие подарки тоже сделали свое дело: щедр, бескорыстен, широк душой, думалось ей...

В нашем доме поселилась замечательная стерва

- Ты представь, он меня сегодня опять русской сукой обозвал! - начинает она телефонный разговор, как принято у нас с ней, без предисловий: приветствий, дежурных фраз о погоде... Вот уже год мы ведем с Зулей странную телефонную дружбу, лишь изредка встречаясь в Амстердаме. - Ну, и что? Тебя коробит от того, что тебя назвали сукой или русской? – спрашиваю. - Ну, ведь я и не русская! – почти кричит Зулька.

Как-то позвонила из Москвы подруга, сказав, что, быть может, у меня остановится монахиня Дарья из российского православного монастыря. Дарья была дочерью одного нашего хорошего знакомого --- Геннадия Михайловича. В назначенное время инокиня не появилась. Но месяцем позже, в один из темных осенних вечеров, когда, кажется, тоскливо даже не от погоды, а от одинаковых, суетливых буден, она вдруг позвонила в квартиру... "Ничего не происходит случайного в истории, ничего не происходит случайного в жизни",--- писал Александр Мень. Монахиня Дарья, прилетевшая из сердца русского православия, стала для меня одним из дорогих людей.

Normal 0 false false false

-Ик бен индо,- гоорит Мартин и смотрит на меня серьезно. Наверняка ждет, когда спрошу, почему вдруг он, - худощавый, долговязый подросток с голубыми глазами и белесыми волосами, индонезиец? Таким, как он, только ноги в клумпы, тюльпаны в руки и...готова картинка: «Нидерландец натуральный». Мартин продолжает смотреть на меня вопросительно и уже с упреком « Что же ты, непонятливая такая, не интересуешься, почему я и вдруг - индо?» - Какой же ты индо? – спохватываюсь я и веселюсь от его нарастающего укора. – У тебя вон какие волосы светлые и кожа твоя почти прозрачная... - И все же я индо, - облегченно вздыхает он, дождавшись моего изумления и наслаждаясь им.- Что поделаешь, это именно так.

Рик опять "сел на своего конька". И занесла же к нему нелегкая... Уйти от него в ближайший час будет просто невозможно. Смирившись с тем, что день пропал, я приготовилась погрузиться в свои мысли. От меня, конечно, требуется не так много. Время от времени задержать на нем осмысленный взгляд. Иногда глубокомысленно изречь:"Да, Рик..." Рику не нужен оппонент. Ему нужен слушатель. А еще лучше--единомышленник. Я никогда не стану сторонницей его взглядов. Так же, как и он--моих. Так зачем же понапрасну ломать копья? Тем более, что человек он в общем-то милый. Главное -- абсолютно непосредственный и простой.

«Агиос Николас...» - шепчуж, погружаясь в морской залив Крита в городке с этим волшебным названием. Все, что сейчас всплывает в памяти в связи с островом, заводит еще больше. Я плыву, повторяя фразы из Карела Чапека: "Средство Макропулоса... Гречанка с острова Крит.....Эликсир молодости...Гречанка с острова Крит!» Затем с таким же упоением переплываю в воспоминания «бального дества». Сиртаки. Музыка греческого танца сначала медленно и тихо, затем интенсивнее и громче звучит во мне.