Works

Он был подарен к новоселью, С ладони жёсткой сполз едва. Жених, растроганный от хмеля, О счастье повторял слова. А счастье - суп в помятой плошке. И в блюдце - мутная вода. Его зовут небрежно - Кошка, Забыв о кличке навсегда. Он не расчёсанный и тощий. В семье живёт, а не ручной. (С несостоявшеюся тёщей. С несостоявшейся женой)...

"То пятое время года, Только его славословь." Анна Ахматова вот и кончилось как–то внезапно... зимы бесснежьем... наше пятое время года длинной в любовь где осенним дымком и несмелых снежинок между

Если бы звук был доступен для осязания, то эта музыка в чутких ладонях текла бы иранским шёлком, где тревожащий алый и лаковый золотой, обретя змеиные сути, струились бы по основе тонкой — чёрной, словно изнанка заласканного солнцем дня, чёрной, точно зрачок вставшего на дыбы кохейлана, чёрной, будто зерно, узнавшее поцелуи огня и сменившее юную зелень на горечь кофейной тайны. Если бы музыка стала шёлковой тканью, то

Вот так бы сидеть в облетающем вечном саду, из глиняной кружки пить звёзды, упавшие в воду, на пальце держать мотылька, а под крыльями — воздух и слушать, как в почве бессонной деревья растут: из света — во тьму, от означенных — к ненаречённым, корнями голодными — к чистым источникам вод, чтоб горечью горнего знания полнился плод и дерево к небу тянулось макушкой зелёной. Однако, всё в плане...

На сиром пальто не хватает пуговиц — и пальцы не те, и глаза повыцвели. Иные приличней оденут пугало. Но если ты видишь небесных рыцарей, которые свет, что не всякий выдержит, и если в руках твоих мир поместится, то что тебе город, как вечный жид, идущий навстречу самаррской сверстнице? За облачным краем горит заря —

Не знаю, куда можно засунуть эту информацию из газеты "Городской курьер" г. Сарова, поэтому вывешиваю ее здесь. Премьера спектакля состоялась 4 января. Видеозаписи пока нет. Есть только фотографии. На этой - я, вместе с участницами спектакля, в гримерке, перед одной из репетиций. Бабье лето в январе

Normal 0 false false false

Гена проснулся среди ночи. Осмотрелся, прислушался и вспомнил – вечером отмечали его день рождения. Стало стыдно. Поднялся, побрёл на кухню. Неубранный стол, накурено. Кот, молча, сидит в кресле, смотрит укоризненно. Немотивированное чувство стыда переросло в угрызение совести. А выпить нечего. И сигареты - ни одной. - Вот сволочи, - сдержанно выругался, уважая животное, Гена. Надел куртку и отправился в магазин - в белых тапочках жены на босу ногу. Обошёл квартал, пришёл в ужас – ни одной открытой лавки, ни одной живой души. Осенило - указ президента. - Вот сволочи, - прокомментировал законопослушность лавочников Геннадий и поспешил на стоянку такси.