Works

Из цикла "тетрадь Анатоля" Мокрый от слёз узел, завязанный крепко - зубами не развязать... Что ты мне скажешь, детка- кокетка, когда не придёшь опять? Сколько я выбросил в урну своих недокуренных и передозных страстей, А ты вот запала в душу -

Волк серый записался в пацифисты.Всем объявив, что больше не у дел,Он на овечек даже не смотрел,И выл, пришёптывая, и с присвистом.Омлетом на пару, он заменил жаркое,И плёл венки из полевых цветов.В недоумении ты спросишь – что такое?Отвечу – к старости остался без клыков!Вот так иная особь смолоду грешит,А молодость и красота покинут, резво в бой –Мораль блюсти чужую. Боже ж мой!А в результате лишь народ смешит!Всегда найдётся тот, кто памятью силёнИ шалости «святого» помнит он…01.2012 г.

В ушах напутствий голос неземной. Умчались прочь последние попутки. И, пробегая мимо, незабудки Рассеянно прощаются со мной. Но облаков тугую парусину Сметает птицы тёмное крыло. Мой завтрак пахнет коркой апельсина. На минном поле тихо и светло.

У тети Зины на душе пели пчелы. Она смахнула муху с бокала, сделала жадный глоток холодного пива. -Эх! Хороша жизнь на курорте. Подкурила сигаретку, смачно затянулась, обвела взглядом кафе, - Жаль, не одного объекта любви. Четвертый бокал делал свое дело, пчелы лили мед на ее душевные раны. - Ничего, еще не вечер. В кафе зашел небольшого роста, плешивый мужичок, сел за самым дальним столиком, заказал минералки без газа и стал тоскливо смотреть в окно. Тетя Зина, навела резкость,- А вот и объект, вполне. Плавно перебрасывая бедра, она подрулила к дальнему столику.

Я очень люблю читать, причем читаю все подряд, хотя нет, вернее сказать меня накрывает волной. То волной любовных романов и я плачу и бегу на встречу к любимому вместе с героиней, то волна исторических повестей и вот уже я стою рядом с Богданом Хмельницким или у Сталина в кабинете за занавеской наблюдаю.

....

Вначале (мы ещё не одичали!) шампанское выкручивало пробки. Бокалы нашу встречу отмечали. Потом её отпраздновали стопки. Потом еще и чайник подоспел и в нашу честь обрадованно спел. В альбом, откуда выцветшие фото насмешливо рассматривали нас, глядел, не в силах я узнать кого-то, кто, как петух, чубаст и голенаст. Диван себя повел запанибрата: раздался и разлечься пригласил. - На сладкое не дура, мол, губа-то,- пружинами диван заголосил.

Душа художника! Трепетная и свободная, как птица. Сколько мыслей, идей, эмоций в его голове, кружится как в вихре. В мастерской пахнет красками и чудом. Здесь сказочные, невообразимой красоты пейзажи соседствуют с унылыми, грязными, запыленными вещами. Бутерброд с засохшим куском колбасы рядом с пустой жестяной банкой из-под пива. Окурки, кисти, краски, все возможные тряпки и тряпочки. Среди всего этого хаоса в центре, еще неоконченная работа. Из маленьких чердачных окошек пробивается тусклый свет и мягко ложится на полотно. Юная, свежая, чистая девушка, слегка склонившись, лукаво смотрит прямо в душу. И взгляд ее еще не до конца очерченных, но уже волнующих глаз манит и зачаровывает.

Надёжны стены замка из песка. Их плен спасёт от холода и шторма. Стальная дверь задумчиво хлипка. И бьёт по окнам ярость ветерка. Зовёт как в бой - безжалостно и гордо. Звуча в камине огненным аккордом. Ты победишь! Потом... Наверняка. И острый меч - ореховый пруток,