Works

Жил себе дедок и жил, По дрова он в лес ходил. Как-то утром, в ранний час, В мыслях дед своих не вяз, В лес вошёл он с топором,

Вечер у порога, Свесил чуба прядь, Ветер-недотрога, Чешет речки гладь.

Вечер тёмный и хмельной, Тянет с поля мятой, Месяц вышел молодой, Смотрит хитровато. Расстилается туман,

Дверь открыта. Славная комната. Здесь условия есть для творчества. Заглянуть незаметно, скромно так, Посмотреть - рисовать захочется! Волшебство, вдохновение это...

Жила-была одна страна. Не маленькая, не большая — в самый раз. Пела песни на праздниках, пекла хлеб с маком, носила венки весной и надевала шубы зимой. У неё были шумные города, добрые села и память —

От станции совсем недалеко Есть дом и сад, меня к себе зовущий... Здесь дышится свободно и легко, А звёздочки в ночи крупнее, гуще. Хорош и ночью яблоневый сад. Пусть пролетает ветерок тревожный. Минуты, мысли светлые скользят, И прошлое представить мне несложно.

Когда-то мы, простые люди, верили: международные организации призваны защищать мир, права человека, человеческую жизнь. Но чем больше смотришь на современные конфликты — тем больше чувствуется: что-то тут не так. Кто-то играет не за правду, а за свои интересы. И этот «кто-то» — не те, кого показывают в заголовках, а те, кто заварил эту кашу десятилетия назад. И я думаю, что это — те самые сдувшиеся неоконы, архитекторы беспорядка на Ближнем Востоке, которые когда-то решили: "Мы принесём этим странам демократию… если придётся — с бомбами."

золотятся цветы, догнивает телега, в поле зреет футбол, но, увы, без Олега. устремляется даль, сыплет звёздами высь, на вокзале гудки – зашибись, зашибись.

На рассвете ещё небеса не решили, Что надеть — золотое, румяное, синь — Как ребёнок душа — все обиды забыла — Вновь вернулась тропою богинь. Тишина — как молитва, без слов, но святая, Невесомый туман, словно времени шаль, Поманил, напоил, увлажнил и растаял, Как кормилец чудесный — священный грааль. Солнце катится, медленное, как прощенье, По тропинке, листве, по слепящим домам. И в лучах, между снами и пробужденьем, Облегченье дарует болючим местам. Нет ни злобы, тревог, ни сомнений — заветом Лишь дыхание света и жажда обнять… На рассвете душа умывается светом, И прощая, решает: идти и сиять.

– Привет, ты кто? – Я Запад. Разум. Мозг, отчёт. – А я душа. Из русских. Тут… живёт. – Ты странная. Ты плачешь просто так. – А ты в улыбке прячешь весь свой мрак.