Рамень лесная рассветом дышала
Дымкой окутавшись, озеро спало
 
Месяц сквозь рваные тучи бледнел
Хор лягушачий заутренью пел
 
Рыбой богаты в глуши озерки
С рябью играя стоят поплавки
 
Скупо алеют уголья костра
Сетки - вятёрки снимать уж пора
 
Что воровать, рыбаря ремесло
Спущена лодка, плеснуло весло
 
Но не один я в озёрной тиши
Глянуть, раздвинул рукой камыши
 
Чур, мужики, не смеись надо мной
Сам я глазам не поверил впервой

Юница в утренних водах купалась
С месяцем в небе о чём то шепталась
 
Взгляду, не чуя, средь лилий кружила
Любовно срывая, в волосья их вила
 
Белея сквозь хладную зыбь наготой
Манила бесстыдной своей красотой
 
Подобные чёрному выводку змей
Намокшие локоны вились за ней
 
Мне холодно... жарко.. вновь холодно стало
С рук, шуму наделав, весёлко упало
 
Испуганно вскрикнув, юница нырнула
И рыбьим хвостом прямо в очи плеснула



В Блэк. (раннее 1986-2006)

Молчалива и непонятна,

Часто скрыта под маской банальной…

Отдаваясь во власть субъективного чувства

Среди моря холодного, стадообразного,

Лишь единый вопрос у таинственной леди:

«Люди – хуже зверей.

Так к какой же породе

Отнести мне тебя,

Индивид беззаботный»?

Влюблённые шли в ЗАГС,
Как будто, на расстрел.
Обконченный матрац
Сто раз уж "залетел".
 
Ему не повезло,
Резины не купил.
Батёк разбил *бло,
И долго материл...
 
Она ему дала,
Сказала просто, - На...
А в менструальный цикл,
Вдруг "не пришли дела"...
 
Она пила всю ночь.
Он просто ногти грыз.
Она хотела дочь,
А он рождён в год крыс.
 
В год крыс, что с корабля,
Лишь потекло - бежать!
Она же, по-любви,
Она совсем не блядь...
 
Она совсем не блядь,
И папа прокурор.
- Могла б и не давать!
В глазах отца укор.
 
Его-б, скота, распять!
Взорвать бы эту ночь!
Какой он, нахер, зять!
Но, дочь уж носит дочь...
 
Влюблённые шли в ЗАГС,
Как будто на расстрел..
Обконченный матрац
 Сто раз уж "залетел"...


В Блэк. 2010.

Раки шепчутся в тазу,
Им сегодня не до драки.
Молодой смахнул слезу,
- Нас в котёл, да это враки!

Ваши страхи мне смешны,
Со стыда бы вам зардеться,
Подставляй, братва, клешни -
Встать, из таза оглядеться.

Хоть под панцирем его,
Было рыцарское сердце,
Хвост от зрелища свело,
Понял рак, не отвертеться.

В жабры впилась смерти вонь,
Зло вода в котле кипела,
Колдовал под ним огонь,
Время запускать приспело...

Пук петрушки, соли круто.
Не осталось ни души,
В том тазу через минуту.
Раки с пивом хороши...


В Блэк. 2012.

Блики заката на склонах зелёных.
Копья колышаться. Львы на знамёнах.
 
Латная конница, рыцари пешие,
Сёла шотландские жгли, горцев вешали.
 
Не унимается вольница горная.
Кланы бунтуют. Власть Лондона спорная.
 
Горцы разбиты. Король и лендлорды,
В сёдлах походных, расправою горды.
 
Но не задушена песня народная.
Костью им в горле волынка свободная.
 
Сотню юнцов, не державших мечей,
Грегор собрал покарать палачей.
 
Есть одно место. Драконовы скалы.
Выбрал засаду Мак Грегор бывалый.
 
Слабы на осыпи склоны крутые.
Всюду подвижные камни большие.
 
Скалы и пропасть. Дорога меж ними.
Страшно, то место камнями своими.
 
Драконовы яйца, те камни зовутся,
Ливень подмоет чуть, в пропасть несутся.
 
Часты обвалы в том месте весной.
Путников жизни уносят с собой.
 
Вот в эти скалы, безусых юнцов,
Грегор привёл, отомстить за отцов.
 
Грегор торопит, управиться надо.
Все по местам. Притаилась засада.
 
Быстро сработано, к сроку готово.
Взмокшие мстители смотрят сурово.
 
Саксов колонна вдали показалась.
В туман, словно в саван одета казалась.
 
От влажного марева тяжки знамёна.
Король на коне. Златом шита попона.
 
Идут беззаботно. Сровнялись с обрывом.
Вдруг горы ожили. Вздохнули с надрывом.
 
То древние песни волынки запели.
И камни с откоса в обрыв полетели.
 
На рычаги навалились юнцы,
И вниз понеслись валуны-сорванцы.
 
С собой всё, что плохо лежит увлекая,
Неотвратимо с пути всё сметая.
 
Калеча, уродуя кашу людскую.
Ужасно представить картину такую.
 
Знамёна и люди, повозки и кони,
Смешались в агонии, ржаньи и стоне.
 
Мелькнула в замятьи в грифонах попона,
Блеснула со звоном златая корона.
 
Английские рыцари в пропасть летят.
А сверху надсадно волынки хрипят.
 
Свершилось. Остались в живых единицы.
Сбежались юнцы, перекошены лица.
 
Но старый Мак Грегор потупил свой взгляд.
Да месть он свершил, но победе не рад.
 
Всегда был отважен и честен в бою,
Но в битвах растратил он силу свою.
 
Сегодня ж, лишь так мог врага одолеть,
Чтоб этим юнцам песни вольные петь.
 
Ту дюжину выживших с миром пустили,
Чтоб в Лондоне знали, что горы отмстили,
 
Чтоб знали, что горцы свободный народ,
Что месть и пощада в их сердце живёт.


В Блэк. (2000-2006 раннее).

Ты от строф моих дерзко, надменно

Не спеши, взгляд скосив, уйти.

Не пристало мне быть осуждённым

Клеветою со слов чужих.

Изменяет привычки во многом

Незаметно, общаясь лишь,

Спутник опыта, доблестей полный.

Благородству, уму учись.

Чем богаты – зависит от круга

Близких, избранных. Их подбор

Гармоничен соцветием вкусов

Самых крайних, крепя тем строй.

Из друзей и врагов в океане

Жизнь проводим, а путь лежит

К сердцу каждого верности даром.

Прозорливец владеет им.

Окутала влажная тень,
Крапивой заросший овражек.
В седле проведя целый день,
На мерине плёлся монашек.
 
Над еле приметной тропой,
Сплелись, не пуская свет, кроны.
Промозглой, ненастной порой,
Под ветра унылые стоны.
 
Послушник, безусый юнец,
Под нос, бормоча себе что-то,
В раздумьях, заснул бы вконец,
Порвала весь рот уж зевота.
 
Чащобу наполнил вдруг шум;
Пожухлые листья сшибая,
Монашка, враз вывев из дум,
Сорочья воспрянула стая.
 
Поспешно молитву прочтя,
В суму сунув сальные чётки,
Вспылил на сорок сгоряча,
- Чего растрещались, трещотки!
 
Тут из-за трухлявого пня,
Встал леший с ухмылкой игривой.
По крупу лапищей коня.,
И мерин помчал, как ретивый.
 
Лохматый ведьмак хохотал,
Свистел, запустив вслед корягой.
Монашек же, Отче шептал,
Не чуя копыт под конягой.
 
От бешеной скачки вспотев,
Тропой мерин пёр напролом.
Пригнуться юнец не успел,
И врезался в ветку челом.
 
На светлой полянке лесной,
Раскинувши ветви устало,
Над самою этой тропой,
Красавица яблонька встала.
 
Гнедой, потеряв седока,
В густеющий сумрак умчался.,
А всадник, взор впив в облака,
На светлой поляне остался.
 
Под деревом отрок лежал,
Средь листьев и яблок опавших.
Подняться не смог, умирал,
Упавший среди многих павших.
 
Пока жизни свет остывал,
Пока сердце трепетно билось,
Он в небо о помощи звал,
Но чуда, увы, не случилось.
 
Пришёл кружевной листопад,
Туман сизым маревом скрыл,
Умыл дождь, сменившись на град,
Снег саваном белым накрыл.
 
Монашка никто не нашёл.
Зима ему справила гроб.
Холодный покой он обрёл,
Намёл над ним ветер сугроб.
 
Весне передали ключи;
За землю взялась деловито.
Снега превратила в ручьи.
Водой талой тело обмыто.
 
Всё щедро весна пролила.
Всё тленно, да здравствует новь!
И яблонька пышно цвела,
Впитав в себя чёрную кровь.
 
А Солнце всё жарче пекло,
Так лето вступило в права.
Его, принимая тепло,
Сквозь тело пробилась трава.
 
И вот на полянку забрёл,
Косматый уродец лешак.
Он к яблоньке в гости зашёл,
Покинув крапивный овраг.
 
Монашка не зря погубил.
Плод, плотью налитый, сорвал,
Его с жадной дрожью вкусил,
И вмиг красным молодцем стал.
 
А яблоня корни свои,
От жирной земли отряхнула.,
И сбросив плоды на-крови,
Шаг сделала, томно вздохнула.
 
Как будто от долгого сна,
Расправила ветви, очнулась,
И вздрогнув всей кроной она,
В девицу-красу обернулась.
 
Кудрявой тряхнув головой,
На лешего жарко взглянула,
Его позвала за собой,
И руку ему протянула.
 
Всю лунную ночь провела,
В безумной любви с лешим юным.
Наутро растрёпой пришла,
С блуждающим взглядом безумным.
 
На светлой полянке лесной,
Раскинувши ветви устало,
Дрожа молодою листвой,
На место, на прежнее встала.
 
К исходу большой летний день.
Крапивой заросший овраг.
Глухая дремотная тень,
Где нечисть живёт средь коряг.
 
Над лешего, смрадной норой,
Сплетаются, свет застив, кроны.
Над еле приметной стезёй,
Под ветра печальные стоны.
 
По гнёздам сороки трещотки.
Вразброс по траве черепа,
Крест медный и старые чётки.
Ждёт новую жертву тропа.


В Блэк. (раннее 2000-2006)

Вброд коня проведу,
Пусть не звякнет уздечка.
Вот уже позади
Пограничная речка.
 
Сладок сон на заре,
Не проснется застава.
Дымом знак на горе,
С воем, конная лава.
 
Всё огню и мечу!
Кровью руки согреем.
Свою юрту хочу
Я украсить трофеем.
 
Подсмотрел на беду -
С речки черпала воду.,
К очагу приведу,
Хоть и чуждого роду.
 
Цвета спелой пшеницы,
В косы убранный волос.
Слаще, чем у Жар-птицы,
Нараспев чудный голос.
 
Тонок, словно у лани,
Стан лесной полузверки.
Говорил мне отец,
Хороши иноверки.
 
Как бедово сверкают,
Васильковые очи.
Диким мёдом растают
У кочевника ночи.
 
Вот аркан наготове.
Дверь слетает с петель.
Смотрит. Сдвинула брови.
Под иконой постель.
 
Будто рысь девка быстра,
Стрелка, чвикнув пропела.,
И лихого батыра,
В степь душа отлетела.
 
Удивился, споткнувшись.,
Пол качнул.., тихо, плавно.
Древка в шее, коснувшись,
Он подумал - Забавно!
 
Всё же, как хороша!
Улыбнулся наивно,
И осел, неспеша,
Распахнув очи дивно.
 
Лёжа навзничь, он видел,
Как в ковыльные дали,
Он с покойным отцом,
Растворяясь, скакали...


В Блэк. (раннее 2000-2005).

                  ЛЕГЕНДА  
 
Да, очень часто так бывает,
Что быль предания рождает.
 
Как море фьордом режет сушу,
Рассказ поранить может душу.
 
Волна прибоя точит скалы,
Покой нарушил скальд бывалый.
 
Вошла, занозой, в сердце сага.,
Былая удаль, честь, отвага.
 
Хочу теперь поведать вам,
Хоть не дружу я с рифмой сам.
 
Так не суди, читатель, строго.,
Рвёт ветер паруса! В дорогу!
 
...............................................................
                         1.
По синим морям долго грабил пират.
Сам лорд, сам король он, и дьяволу сват.
 
Ганзейцам он много убытков принёс,
Сгубил его хмель и коварный донос.
 
Не встал на защиту его морской бог,
Разбойник с командой захвачен врасплох.
 
Зло местный лендлорд потирает ладони.,
Теперь его флот от их рук не потонет.
 
И вот, в кандалах приведён на допрос,
Гроза трёх морей, и велик с него спрос.
 
Судейская мантия. Лорд горд собой.
Срываясь на визг, рьяно брызжет слюной.
 
- Мятежная пристань где в море, скажи!
То место на карте ты мне покажи!
 
А если не ты, то команда покажет,
Палач языки вам клещами развяжет.
 
- Мне пытка, лишь в радость! сказал хохоча,
Довольно болтать, позови палача!
 
Не выдам друзей, сколь железом не жги.
Кат, в тигле пожарче угли разожги!
 
Священная клятва у Братства Морей,
Не будем тянуть! Палача поскорей!
 
                                 2.
Напрасно, дел мастер заплечных, старался,
Так остров пиратский неведом остался.
 
Никто не сломался, никто не согнулся.
Пират сплюнул кровью и усмехнулся.
 
Лендлорд нервно вздрогнул от дерзкого смеха;
- Смотри, как старается, взмок, вот потеха!
 
А, в общем, я вижу, индюк, ты шутник!
Идут тебе юбка и вшивый парик!
 
Смогу позабавить тебя, э-ге-гей!
Мне рому последнюю пинту налей.
 
Ребята, попавшие вместе со мной,
За вас я отвечу своей головой!..
 
Пусть у эшафота поставят их в строй,
Пари мы заключим, ганзеец с тобой.
 
С отрубленной скольких пройду головой,
Тех жизни спасу. Ты согласен со мной?
 
От наглости этой, лендлорд скривил рот.
Прищурил глаза, как зажравшийся кот.
 
И молвил в ответ, - Ты хвастун, буканьер!
Пусть казнь твоя служит другим, как пример.
 
                                      3.
Оцеплена площадь. Жандармов отряд.
Под бой барабанный поставлены в ряд.
 
Зачитанный приговор. Поднятый стяг.
Двенадцать пиратов, отважных бродяг.
 
На лобное место собрался народ.
Злой улей, лишившийся лакомых сот.
 
Орган кафедральный. Галдят горожане.
Оружное бряцанье. Конское ржанье.
 
Сторотая гидра расправу вершит,
Орут, так что глотка от ора першит.
 
Толпа внетерпении, - Вот главный вор!
Палач приготовил огромный топор.
 
Глазеют мальцы, оседлавши забор.
Жандармы едва держат ярый напор.
 
Взошёл морской волк на скрипучий помост,
И слово звучало, как праздничный тост:
 
                                   4.
- Мои храбрецы! Вами горд капитан!
Мы Ганзы надутой вспороли карман.
 
Тупых толстосумов, стяжавших обман,
Пустили на дно не один караван.
 
Я первый бросался в сраженья пучину,
Уверен был, каждый прикроет мне спину!
 
Наш Роджер Весёлый в них ужас вселял!
И тот, кто нас судит, от нас удирал!
 
Пограбили вволю мы этих глупцов...
Мы мстили за жён, матерей и отцов!
 
За мирное море, свободную землю!
Я до сих пор ещё плач детский внемлю!
 
Когда их солдаты ворвались в мой дом,
Убили отца, мать, сестричек потом!
 
Железом прикован был к вёслам галеры,
Я в землях далёких страдал от халеры.
 
Бежать удалось и вернуться назад.
И встретиться в море с врагом я был рад.
 
Захватчик деревню рыбацкую сжёг.
Лишь ради отмщенья, себя я сберёг!
 
И наставленьями, что дал нам Бог,
Лишь ради отмщения я пренебрёг.
 
Мы славно гуляли, и вволю кутили!
Мы женщин красивых и кубок любили.
 
Лишь сотую часть с дележа пропивали.
Нуждавшимся в помощи всё раздавали.
 
На грабежах не нажили добра.
Лишь порох бы был, да бутылка с утра!
 
Мы ромом лечились от горя и ран,
Мы кровью умылись, но долг не отдан!
 
Мы вместе просолены ветром морским!
Клянусь! Вы ещё повстречаетесь с ним!
 
                                 5.
Команда те слёзно внимала слова.
В корзину слетела его голова.,
 
И встал он безглавый, шаг сделал и вот..,
Не верит глазам, оробевший народ.
 
Двенадцать прошёл, залив кровью, шагов.
Двенадцать упало на землю оков.
 
Исполнив обет, тело рухнуло в пыль..,
И стала пиратской легендою быль.
 
Народ разбредался, учтиво молча.
И руки дрожали у палача.
 
Калека юродивый, ересь крича,
Грозился на небо, веригой бренча.
 
Судья побледневший, рукой сделал жест.,
И снова команда взята под арест...
................................................................................
                               6.
Лорд слово сдержал своё.., Их отпустили...
Но только, для верности, всех ослепили.



В Блэк. 2006. (раннее).

Жил да был Великий Царь,
Православный государь.
Дочка у него была,
В Красном Тереме жила.
Всё росла и расцветала, дочка,
Да и расцвела!
Белолица, черноброва,
Пышногруда, полнокрова,
Щёчки маками горят,
Губки - спелый виноград.
Две косы по пятам бьются,
Очи - голубые блюдца.
И ступает, как плывёт.
Ручки ж, лебедя полёт.
Замуж бы отдать такую.
Да, куда там, нивкакую.
- Свадьбу? Свадьбу?!
  Да какую?!!!
  Чем прогневила, отец?
  Упекаешь под венец!
У правителя нет мочи,
От такой строптивой дочи.
Тятин двор сменять на что-то,
Жуть, как, больно неохота.
Принцы ж сватов засылали,
Ей портреты оставляли.
- Этот хилый, тот дурак.
Порешили всё же так:
Что, на конкурсной основе,
Выполнивши ряд условий,
Тот из принцев, что умней,
Благородней и сильней,
Кто пройдёт все испытанья,
Выдуманные ей заданья,
Вот тому она, возможно,
Руку даст свою, вельможно.
Даром не прошло старанье,
Это ж дочки пожеланье.
Царь озвучил на весь мир,
Приглашенье на турнир.
В час назначенный заранье,
Собрались все в тронной зале.
Но прибыл всего один.
Рыцарь, бедный паладин.
Все наслышаны в соседях,
О больших запросах этих.
Царь сказал - С соседей спросим!
Что-ж, друг, милости Вас просим...
Он вошёл в броню одет,
Благороднейший судет.
Как невеста увидала,
Тем же мигом обмерла,
Молодцу такому сразу
Сердце б в руки отдала.
Стан прямой, и кудри вьются,
А усы его смеются.
И упрямый подбородок,
И очей небесна синь.
И румянец на щеках,
И вся грудь его в крестах...
Говорит она отцу,
- Да к такому молодцу!!!
  Я без конкурса... К венцу!
Подошла, поцеловала,
И в объятия упала...
 
Это присказка, не сказка,
Сказка будет впереди:
 
Принц от девы отказался,
Через час он был в пути...


В Блэк. (раннее 1986).