Солнца луч попеременно

Мечет искры серебром,

То на белом, то на буром,

Ледяной сгоняя сон.

Шёпот ветра над сосной

«Фея, Фея, будь со мной!»

Далеко ушёл охотясь.

Рядом пёс, со мной ружьё.

Для костра нашедши место,

Думку думаю в тиши.

Небом сердце зажжено.

«Фея, Фея, лучше всех!»

Варан

Вещам цена

За пользу, суть,

А не за фарс

Прекрасных чувств.

Спешит Башар –

Завзятый друг

На съезд в Сочах,

Чтоб сверить курс.

Под солнца жар

За ним вослед

Матёр и стар

Заходит чех.

Уразумел

Пан Земан, что

Не сладить дел,

Коль санкций сто.

Как этот свет

Дивно хорош,

В нём преуспев,

Стал люб и гож.

У Витевича: http://www.stihi.ru/2017/11/17/10254

Ребята, а вы в зоопарке
Заметили надпись "Цесарки"?
Под ней - чудо-птицы,
Не то, что синицы,
Известней, чем гномы и снарки.

Хоть в Африке климат и жаркий -
Там родина пестрой цесарки...
Но в разные страны,
За облик их странный,
Везли этих птиц на подарки.

Пусть нет у матроны короны,
Но видели их фараоны*.
А в слове "цесарки"
И корень есть царский** -
Завидуют тётки-вороны.

Слегка на индейку похожа -
Дородна, добра и пригожа,
Размером - как курица,
А коль причепурится -
В сады королевские вхожа.

И в наших краях эта птица
В хозяйстве всегда пригодится.
Ведь "царская" птица -
Совсем не царица,
"Цесарством" она не кичится.

Цесарок птенцы - цесарята -
Проворны и ловки, ребята:
За мамкою хвостиком
Шпарят вверх носиком
Шустрее, чем курьи цыплята.

Хоть с кормом куриным знакома,
Цесарка клюёт насекомых:
Вредителей всяких -
Не смотрит, что бяки...
Проглотит - и "Будьте, как дома!"

И жук колорадский в осаде -
Его, не смазливости ради,
Клюют эти птицы,
Чем могут гордиться
На птичьем осеннем параде!


Примечания:

* В Италии цесарку называют фараонской курицей (итал. faraona)
** Цесарь - устар. монарх, самодержец (кооль; цезарь)

Подробнее о цесарках можно почитать здесь:
  http://profermu.com/pticu/cesarki/soderjanie.html
  и на сайте "Животный мир" (givotniymir.ru)

Водка, в гранёном стакане,
Слёзная, в потном стекле,
Ты-ли, моё наказанье,
Страсть моя; в мёртвой петле,

Мы с тобой, обруку, в паре,
Стоя на шаткой доске,
В пьяноразвязном угаре,
В вечнозелёной тоске.

2009 В Блэк.

Как жизнь моя
меж юностью и тленом,
и как Любовь
меж Сциллой и Харибдой,
так и верлибр
нарциссом колченогим
сиротствует, скитаясь одиноко,
меж бисером поэзии высокой
и ветошью презренной прозы.

Наша жизнь ни игра, ни поход за селенья.
Наша жизнь ни азарт, ни деленья на звенья.
А она долгий путь за границы познанья.
Если смог не свернуть,- получаешь признанье.

Но не только искать, надо делать пространство,
Если смог кем-то стать, значит жил не напрасно.
Этот мир не его, или их - одиноких,
Не бывает легко в наших дебрях жестоких.

Сверху небо сдавило земную обитель.
Пригодятся и вилы если ты сельский житель,
Пригодится ружьё для таёжных просторов,
И оркестры ничто без своих дирижёров.

Замыкается круг - ни конца, ни начала,
У тебя пара рук - их ни много ни мало,
Всё что есть - сотворил или ты, или кто-то;
Мы стоим у двери где на каждого квота.

Без рожденья нет смысла, без ласки вниманья,
И расчёты все в числах верны от старанья,
И поток в твоём теле различных эмоций
Ближе должен быть к вере, как родник из колодца.

За ментальностью и поведение в мире,
Если дружим с людьми, то ещё мы живые,
Если можем дышать - совершаем поступки,-
Тело, как и душа без признания хрупки.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2015

Всё пройдёт, просчитано судьбою это наперёд.
Всё пройдёт, и даже ненасытный творческий полёт.
Но привязанность и наших тел влюблённых аромат
Превратят в рассвет прекрасный хоть какой души закат!

Сколько разных душ заключено во всех телах людей,
Мне средь этих стуж приятнее с одной душой твоей.
Рядом просто быть и греться вместе с этого огня,
Чтобы не остыть и грусть здесь не кричала, мир кляня.

По любви всегда скучаю я когда сижу один
В свете этих дней, и без тебя теперь на сердце сплин.
Образ неземной цепляет очень крепко, разум рвёт.
Где покой, тот что приходит редко в череде забот?

Верю, суждено скорей всего с тобою быть семьёй,
Верю, что дано друг друга нам любить, беречь настой
От которого с ума сойдём и будем как в плену.
Этого безумно ждём, что так волнует тишину.

Речи от других не так важны, как лишь одни твои.
Дел нет до чужих, до их вражды, когда и сны мои
Все принадлежат единственной из дам моей любви,
Ауру которой как бальзам, в себе я сохранил.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2015