Отчаянье – великая река,

Из темных вод ни отблеска, ни всплеска,

Прильнёт к плечу с холодным интересом,

Водою этой смоченный рукав.

Отчаянье - ни брода, ни моста,

Разносит ветер шорохи и страхи,

А на душе томящая тщета:

Не выйти утром к топору и плахе.

Пусть не дожить, пусть ночь возьмет своё,

То, что теперь не так уж много стоит,

Одарит немотою и покоем,

Наградой за беспутное житьё.

Уже готова правая рука,

На левой, бритвой, на непрочных струнах,

Исполнить марш - Великая река,

Сыграть тихонько, как на свечку дунуть.

Но теплится пока ещё свеча,

Ходить по водам не хватило веры.

Рубашки мокрой холод у плеча,

 Пока ещё горячей ванны мера.

Бахч буфетный, родная общага,

Тыщу лет на казенном белье,

Отразилась вчерашняя драка

На могучем витринном стекле.

С девяти до полуночи – танцы,

После в койку, кто с бабой, кто так.

Скалят зубы со стен иностранцы,

Не улыбка, а фирменный знак.

Вот и он. Тишина по отсекам!

Лишь в сортирах движение вод.

Шухер, - в образе человека,

Совершает дежурный обход.

Тяжела его мерная поступь,

Взгляд, - как будто ни разу не крал,

И ключей соловьиная россыпь

Вьёт гнездо у крутого бедра.

Голос, - словно казённая «Волга»:

 - Добрый вечер, имейте в виду. -

 - Добрый вечер. Нет, я ненадолго.

 Да, конечно, сейчас я уйду.

Последний срок, черта, граница,

Последний взгляд на "до" из "после".

Что станет быть, что будет сниться

За цифрой пять, за цифрой восемь.

На каждый понедельник - тяжесть

Заметнее. Темнее утро.

Всё безнадёжней и отважней

Листвы осенней злая мудрость.

И солнечные дни – нелепость.

Жара - как будто выстрел мимо.

В себя уходим, словно в крепость.

 Все мы - счастливцы-нелюдимы.

В толпе событий, сутолоке дней,

По ломаной кривой своих сомнений,

Мы движемся – то тише, то быстрей,

Дробя года на краткие мгновенья.

И каждый миг, как луч в туманной мгле,

То ближе он, то гаснет в отдаленье,

В движенье от мгновения к мгновенью,

Весь смысл нашей жизни на земле.

И так легко свернуть на близкий свет,

Присесть в углу, в тепло поставить ноги,

Остаться там, на много, много лет,

Забыв о том, что ждёт тебя дорога.

Но понемногу ты поймешь, что нет

Покоя в отрицании движенья,

И груз легко одержанных побед

 На плечи ляжет словно пораженье.

Гадать по линиям руки,

Считать судьбы слепые знаки,

Полуденные островки

И полунОчные овраги.

Терять прокуренные дни,

На письма не давать ответа,

Вдыхать вокзальные огни,

Искать бессонные буфеты.

И не глядеть на циферблат

Часов витринных так не сложно

Протягивая мимо взгляд,

 Как пассажир перед таможней.

В установленное время,

Чуть затеплилась заря,

Вышли три БэРДэМа*

Словно три богатыря.

На асфальт росу роняя

С бронированных плечей,

По пути спугнули стаю

Мирно дремлющих грачей.

Зыркнул в триплекс старый прапор,

Кемел натощак смоля,

И с досады сплюнул на пол,

 - Эх, демаскируют мля! –

По шоссе им путь недолгий,

Лишь блокпост проехав наш,

Повернули на грунтовку,

Начинается мандраж,

За броню цепляют ветки,

Бьют по сферам, по БКа*

На броне сидит разведка,

Камуфляжные бока.

 - Прекратили разговоры,

Едем ведь не по грибы. –

Передёрнуты затворы,

Замер палец у скобы.*

Солнце, словно древний свиток,

Разворачивает день,

Как противник недобитый

Тянется в зелёнку тень,

Пахнет воздух снегом горным,

Слаженно урчат движки,

Слева движется проворно

Русло высохшей реки.

Словно божии пороги

Снежные горбы вершин,

Каменистая дорога

Переходит в серпантин.

Всё, приехали ребята,

Дальше – на своих двоих,

Всем к машине и без мата,

(пыльно, жарко, ветер стих.)

Прошлым утром вертолёты,

Патрулируя район,

Обнаружили кого-то,

Огибающего склон.

Может быть, то мишка местный

Шел в пещеру на ночлег,

Может в поисках невесты

Вышел снежный человек.

Мы должны проверить это,

(Чо вы ржёте, дурачьё?),

Но медведю или Йети

Мы не навредим ни в чём.

Ну, пошли, сбивая берцы,

Соблюдая интервал,

Чуть быстрее бьётся сердце,

Хмур анфас окрестных скал.

Впереди кобель, овчарка,

Всем сапёрам эталон,

(чует разную взрывчатку,

словно старшина – бухло.)

Он на деньги, на награды,

Хрен собачий положил,

Званий, должностей не надо.

Ему надо только жить.

Показал фальшивый «Роллекс»

Три часа прошло, привал,

Горы, это вам не поле,

Даже пёс уже устал.

Смотрит грустными глазами

Уши в небо, хвост к земле,

Воевали б люди сами,

Нафиг заставлять зверей.

Горки*, словно промокашки,

Как же хорошо в тени,

Похлебать воды из фляжки,

Только курева – ни-ни.

О плечо антабкой* клацнуть,

И обнявши автомат,

Подремать минут пятнадцать,

Как умеет лишь солдат.

И опять тропа пастушья,

Ближе точка рандеву,

Где их ждёт уже вертушка

Сев на жухлую траву.

Ярче солнце, ближе небо,

Облака – рукой подать

Красоту такую, где бы

Мог ещё ты повидать?

Рядовой контрактной службы

На окраине страны,

Если б ты был дома нужен,

Если б не было войны.

Свистни пацанам, в натуре,

Сфоткаемся, тормози!

Ну-ка в кучу, десантура,

Отморозки, гой еси.

Для чего ж висит на шее,

Потной, фотоаппарат,

Что среди других трофеев

Был добыт дней пять назад?

Группа в кадре, дальше – горы,

Дальше – вьёт седую нить,

Пеною прибой, в котором

Надо сапоги помыть.

И от этого простора

Так просторно на душе ...

И прицел коллиматорный

Наведён на них уже.

Некоторые пояснения:

БРДМ – Боевая разведывательно-дозорная машина.

БК – боекомплект, рожки для автомата, гранаты, сигнальные факелы и т. д.

носится в специальных карманах, т. наз. разгрузка.

Скоба – металлическая загогулина перед спусковым крючком, держать на ней палец следует во избежание случайного выстрела, когда оружие заряжено и снято с предохранителя.

Горки – специальные горные ботинки, и так же одежда.

Антабка – металлическое приспособление для крепления автоматного ремня.

Коллиматорный прицел – замена снайперской оптики, в некоторых случаях более эффективен.

1 

Поэт голодный, в старых башмаках,  

 С возлюбленной в недорогом кафе.   

Стихи парят, как птицы в облаках.   

И пуговицы нет на рукаве.

 А с жалованьем у нее - в обрез.   

Ревнивый муж, повеса из повес.   

И нет у них пристанища такого,  

 С ночлегом и с тарелкою жаркого…

   А вы на ветер бросили слова:  

 "Кокетка, с ним была она черства".  

 2   

Он ей сонет читает нараспев.  

 В глаза ее печально смотрит он.  

 И чашка, удержаться не успев,  

 Разбилась, испустив прощальный звон,  

 Спугнув чету седых провинциалов…   

Она хозяйка тех инициалов,  

 Которые короной над строкой   

Потом, когда уйдет он на покой.

Картина Закс Майи

Мы иные слова. Мы иное течение жизни.
Между навью и явью - в алтарные руны имён -
Не приходим, врываемся - верою. Ныне и присно.
Вместо тех, кто святой, кто устал и уснул - усмирён.

Прогибается мир. Разрушая, что нужно разрушить.
На холодных губах - обжигающий иней идей.
Полевые цветы. Лепестками - спасённые души.
Если можешь - успей, обрети, защити и владей.

Мы иное дыханье. В атаках убитые крики.
Наши пальцы весной прорастают высокой травой.
В заповедных лесах наши тени знакомо безлики.
В наших храмах, хранящих надёжно покон вековой.

Вы - иные теперь. Неизбежно вы станете нами.
За спиной перекрёсток и древнего выбора камень.

Я говорю: всё прекрасно!

Ничего при этом не подразумевая

Мне отвечают: ну и замечательно!

Очевидно имея ввиду что-то совсем другое

Можно однажды решиться

Назвать вещи своими именами

Потому-что неудобно накапливать за пазухой различные предметы

И правда восторжествует!

Кто-то при этом 

Возможно пострадает

У кого-то надолго 

Испортится настроение

Так что скорей назад, к мирным занятиям

Всё же развешивать 

Макаронные изделия 

Друг другу на уши 

Привычней и безопасней