От людей хвала – награда,
И забвенье – поделом…
…Строки – гроздья винограда –
Дозревают под пером…

Цвет божественного сока, 
Словно пламенем объят…
Что рождает в недрах мозга
Твой бродильный аппарат?

Можно петли вить на шеях,
Кровью брызгать из аорт…
Но! Значение имеет
Только выдержка и сорт.

Отдавая дань напитку,
Думать, чувствовать, дышать…
Эту сладостную пытку
Можно вечно продолжать.

Пусть от чуда откровенья
Вдруг закружит голова…
Пейте до самозабвенья
Мысли, образы, слова!

Велики, иль малы дозы –
Перепить нельзя никак
Ни вино хорошей прозы,
Ни поэзии коньяк!

P.S.     

Пусть не будешь ты унижен!
Пусть забыт не будешь ты!
Пусть на камне не напишут:

«Раб тщеславья и тщеты!
Слыл писателем, поэтом,
В белу грудь себя бия.
Выдал кучу книг. При этом
Не создавши… ничего!»

Ты так звучишь,
что умереть не страшно...
Ты белым
в темноте раскрашен,
как головы
у снежных башен,
которые
пронзают
небо в кровь
как косточки гортань.
как боль
влюблённая
в мои колени,
что солью греет
и углами греет...

Ты - ветер,
я - твой
верный флаг, -
волнительный
дрожащий
и покорный.
Ты -
неба фианитовые зёрна
растущие во мне
(на самом дне)
тюльпановой любовью.

Ты звук,
который барабан таит -
подкожно
глубоко
невыносимо.
Ты -
пальцев неземная сила.
и горло
выдавит
"Мессия!"
из тёплого нутра...
а меж лопаток
остров
синий-синий
качнётся,
поползёт за край
меня
в меня...
я - тишь,
в которой ты
звучишь
звучишь
звучишь...

Настало время. Шнур горит в запале.
Тротил в исскустве - вот мой идеал.
Фонтан из Правды и... всю жизнь в опале.
Надежный кляп, чтоб меньше бунтовал.

Бутылки чувств закрыть надежной пробкой,
Под робкий рокот роковой трубы.
Наброски просто, сложенные в стопки,
Дела подшиты - повод для стрельбы.

Иронией вопросов и ответов
Пронизан век бездарных перемен.
А результат народу фиолетов,
Когда главнее всех сейчас безмен.

Не тот товар - сокровища души.
Покаялся и продолжай - греши...

Как знамение — оплетение виноградное,
На заклании всё буланее чайный куст…
Выйду во поле, из-под тополя, как в парадное,
Полон думами-помпадурами, верой пуст.

Был олений мох, и чертополох, и дурман-трава,
И шиповника три половника острых шпор,
Одноликая та религия протестантова
Всё мне сватала тень секатора и кашпо.

Пусть пресыщены корневищами, я же — прочь бегу.
Мне оседлости — те же бедности. Без обид…
Словно в спину лом, привилось вьюном к позвоночнику,
Разрастается… Сердце мается и троит.

Был бы тёплым хлеб, рос бы сын, да креп. К чёрту лишнее!..
От шансона я — пасть лужёная — к тропарю.
Поперёк вреда, капала б вода лавровишнева
На перхотный зуд. Знаю, отнесут, но курю.

Вырвал злость рывком, помянул кивком всё усопшее,
Между-прочием слово отчее перемог,
Взял тоску за фук, отогнал недуг расторопшею,
Малодушие бросил тушею, под замок.

Как предвестие, мне надзвездие, ой бездонное!..
Как по манию, мне заранее светел Есь.
И запичканный истеричкою-беладонною,
По зарубкам снов, свой искать готов эдельвейс.

Автор музыки и исполнитель - Олег Швыдкий (Запорожье)

Стихи - С.К.

1.
По дороге в никуда
Не Христовы ясли —
Лебеда, да лабуда
На нежирном масле.
Если шкура дорога,
Ты пойди другою:
Та — у чёрта на рогах,
Та — подать рукою…

Припев:
Перевьётся неспеша
Из меня верёвочка.
Бесприютная душа,
Ты заговорёночка!
Как ни бей её под дых,
На пороки сетуя,
К счастью, на перекладных,
Всё равно доеду я.

2.
По дороге в никуда
ХоронИмся сроду
От сумы, да от Суда,
Через пень-колоду.
Кто волчее, кто раним,
Кто умом богаче…
Что имеем — не храним,
Потерявши — плачем.

3.
По дороге в никуда
Понавесят силой
Два ярма, два хомута
Для души, для сирой.
Даже если кабала
Ждёт её, бобылку,
Разрывайся пополам,
Но не лезь в бутылку!

Автор музыки и исполнитель - Олег Швыдкий (Запорожье)

Стихи - С.К.

«Ты просто станешь птицей...» @

Посидеть на покатой крыше,

в одиночестве – это свято...

в персональных таких Кулишках,

ни воспетой тобой, ни "клятой".

Есть – стихи, есть – стрихнин, попробуй...

для "девятой" он слаще мёда,

с крыши можно луну потрогать,

шаг с карниза – а там – свобода...

Кошек лунных – раз-два – обчёлся,

вымирающая порода,

их нельзя объяснить учёным,

их в объятиях качает город.

А кому же, ещё? Подумай...

для других они – лишь, помеха,

глаз подводка тоскою лунной

и на душу – накидка... мехом.

Обмурчаться, такие ночи

помню я, а кошачья память,

точно когти по сердцу точит –

невозможно переупрямить.

Все карнизы под осень скверны,

сбережёшься от звёзд едва ли,

в родословной моей не первой,

мордой биться на тротуаре.

Кошка лунная – ересь, знаю,

потому, мне в твой дом не сбыться,

Маргаритою полетаю

и вернусь, если стану птицей...

   Ему очень  шла эта пижамка , чёрная, с бесиками и ангелочками .Она никогда ещё не видела  мужчин в пижамках и невольно загляделась , когда он появился на пороге комнаты, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Он был так красив в этот момент, улыбающийся, с поблёскивающими  в полумраке глазами. Ей хотелось чтобы бесики расшалились, устроили что-нибудь этакое, но, видимо, это не входило в их планы, а может быть они просто устали в этот день. Он исчез так же тихо как и появился, а она укрывшись одеялом закрыла глаза. Сердечки на её сорочке , никем не потревоженные, замерли под одеялом вместе с ней.

А с утра он уезжал. Он вообще любил куда-нибудь уезжать. Она ждала когда он вернётся , чтобы рассказать ему множество всяких разностей, или послушать , что расскажет он, но…он возвращался, включал компьютер, планшет, обкладывался телефонами и погружался в свой мир. Видимо, там ему было очень интересно.

Временами он о ней всё же вспоминал, и эти мгновения , когда он шептал ей что-то ласковое, и она  чувствовала его тепло, и его всего,   казались ей лучшими из всего того, что у неё было с мужчинами.

Потом он разрешал себе полежать, отдохнуть полчасика, а она, неловко обнимая его за шею, осторожно целовала его в холёную щёку, гладила хорошо подстриженные серебристые волосы и забавный хохолок на макушке.

Он с умиротворённой улыбкой закрывал глаза и напоминал крупного хищника, позволившего себя приласкать.

Отдохнув немного он наскоро чмокал её в губы, накидывал на неё свою рубашку, и снова погружался в какие-то дела. Она бродила по его большому дому , разглядывая картины , красивые вазы и предметы искусства, закутавшись в эту рубашку , хранившую едва уловимый , уютный запах его тела.

Она давно его ни о чём не спрашивала и ничего не просила. Да и смысла не было. Он всё равно её не слышал. «Женщины уходят и приходят, а дела всегда !Это в первую очередь, это важней!» - сказал он когда-то , сразу расставляя всё на свои места и отметая всяческие возражения. В ясно-голубых глазах читалась непреклонность.

Что она здесь всё ещё  делает и зачем…Конечно , она с ним. Она с ним , а не он с ней…

Как-то раз , когда он по обыкновению был погружен в свои очень важные интернетные дела , она тихонько собрала свои вещи. Кажется он не заметил. Она присела с ним рядом, прижалась к тёплому плечу…Он быстро взглянул на неё, улыбнулся и продолжил что-то печатать. Она взяла его телефон и стёрла оттуда свой номер. Он не обратил внимания. Бесшумно выскользнув в коридор, она тихонько прикрыла за собой дверь. Постояла немного .Заметил?  Вроде бы нет.

Уже на улице, садясь в такси, она взглянула на его окна. Всё спокойно.

Что он будет делать, будет ли её искать, она не хотела думать, это было уже неважно…