Блэк

МИН НЕТ В прошлой жизни, Ты была миной, Противопехотной. Так, ржавая, Зарастая тиной, Пролежала-б На тропе болотной,

По вечерам я в кресле из ротанга, Смотрю с веранды, как заходит солнце. Моя душа навеки чужестранка, Она потёмки этим южным stronze. Я изнываю от тоски и скуки, А помнишь, как у изразцовой печки, Озябшие, с мороза, грели руки, Но растопили глупые сердечки.

Дело, в общем то, не в шоколадке. Плавится, зажата в кулачок. Этим кулачком бы, по сопатке, Со всей дури съездил дурачок. Он в удар вложил бы всё, что должен, Был сказать обидчику в ответ. Но смирился... умный мир так сложен. За батончик "Милкивэй" - минет.

Две дебелые берёзы, Посередь села Буян. Никогда под них тверёзый, Не ходил дурак Иван. Ну а бегал, то и дело, Приосклабясь в кроны криво, Обнажить смраднОе тело, От ларька со словом - ПИВО.

Над Струкачами месяц вызрел, Июлем пьян. Укутал здравость трезвой мысли, Туман-обман. Прокрустов куст цветастым ситцем, Ударил в нос. Крик приглушил маньяк - убийца, Петлёю кос.

- Пятница - не повод!, Здрасьте, Даже, если это - в меру. Если даже, пять (за счастье) Дней, алкал одну карьеру. Алкоголь, бесспорно - вреден!, Пусть инвазии и редки. Наш примерный ряд не беден; "Пил и умер" - слоган меткий.

Фиолетовым чернилом - "тихо свёрнут кубик-рубик". Трикотин на теле хилом, Ждёт приёма Толя-трупик. Картою амбулаторной, Пригвозжён в плацкарт кушетки, Он с гримасою касторной, На язык кладёт таблетки.

Мы не выжили, Мы все вымерли, Соки выжали, Плотью вызрели. С веток падали, С Миром рушились, Стали падалью, Тут и скушались.

Я накачивался чаем, Под отчаянный Чаян. Мне на чайна и татарча, Час учтиво, что не чаян - Из Челябы до Чикаго, Причитала стюардесса, На борту Казань - Пекин...

Осень в галошках на босую ногу, Хлюпая носом, сидит у дверей, Вновь собачонкой прибилась к порогу, Тихо скулит, мол, впусти, обогрей. Осень в истлевшем на нет полушалке, Та, что поэту всех гурий милей, Трепетно верит - лишь сирых и жалко., Но та, что под боком, щекочет, - Забей!