Works

Ушел дядя Ваня уж лет-то, по-моему, с десять... Не очень и старым, хоть крепок хабалинский род. А бабушке Мане осталось икону повесить На кухоньке белой. И бегать с утра в огород Да в храм. Слава Богу, внучата здоровы да мамки... Домишко не гож. Стала дверь - что дырявый карман... Зато - урожай. И таскаешь стеклянные банки В услужливый погреб. И в кухне - укропный дурман.

Восковая фигурка с проломленной головой,Улыбаешься глупо на жертвеннике-плите.Зажигаю конфорку: «Да будет Господь с тобой, Если сможет простить, как порою прощает тех, Кто свои пути вплетает в пути других, Не спросив, имеется ли в том нужда.Превращайся же в лужу, в которую села, иТы уже никогда-никогда не придёшь туда, Где не пройден порог измены». И белый лист,Как наждак, истирая завистью, выест мозг; Как живёт человек и не знает, что яйца глистПоражают его… И вместо души – некроз. 24.10.2013

Дышу морскою водой, источаю аромат эвкалипта. Думаю: Господи, ну почему я опять так влипла? Ты улыбаешься: "Всё у нас будет по-новому: обои, паркетная плитка, посуда и отношения. Только запомни, детка, ты приняла решение!" И эта улыбка, которую хочется трогать губами, Лишь бы её не видеть, лишь бы не было этого «с нами» До второго пришествия. Я не готова на лодочные путешествия, Разбивающиеся о быт до синяков, до охрипшего горла. В которых снова появится голлум.

Вымерзла, как трава после октябрьской ночи, - Иней скрывает цвет, небо не греет.В каком гнезде ютишься, маленький птенчик?В клювик целуешь кого, греешься за чьей шеей?Чувство, как спичка, - так горячо и не прочно.Осень радует глаз жёлтой аллеей.Вешаешь куртку на чьи озябшие плечи?Кто обнимает тебя? Кто без меня жалеет?Пену волос в пену дней обращая, хочу лишь малости:Ты посмотри мне в глаза – я твоё отраженье. Маленький птенчик, птаха моя, пожалуйста,Сделай навстречу шаг – одно движенье.С тобой на финишную прямую выйду. НуПосмотри на меня, дрожащую в сером платье. Не опущу глаза, ладонь не выдерну,С тобой, взъерошенным, не устану ладить.