Works

На авось и кабы… больше нет мне славянского рая: не в аулы арбата, не в фанзы приморского края, но бежать, наяву, и болтаться, боясь перемены, меж блатным полустанком и станцией выема вены, между новым собой и в себе дурачиной со стажем – этажами пути и пропитой души эпатажем. И случится – умчусь, понесут горбунки скакунами – от былин и от сказок, – над храмом, на гребне цунами, и в аиды небес, где бес ангела душит в объятьях,

Замёрзший, он очнулся, увидел падающий снег, деревья и тропинки, протоптанные в сугробах; встав со скамейки, пошёл по одной из них, наугад, потому, наверное, что за припорошенными ветвями показался ему в той стороне свет. Он никогда прежде не знал этого дома, но стены, колонны, ступеньки… напомнили ему помпезный дворец культуры из его детства, только этот был ещё более огромен – его портики уходили в выси и, кажется, касались неба. Вошедши, он увидел людей в зале, их было множество – группами и поодиночке, и удивился полному отсутствию звука: даже собственный возглас «где я?» не вырвался далее его мысли, хотя он точно знал, что пошевелил для этого языком и открывал рот.

Моему старому влюбленному другу (Из цикла "Иронические стихи") Говорят: «Седина вам в бороду – бес в ребро. Ну, какая любовь – под старость-то? – просто блажь!

Откровения сетевого поэта (Из иронического цикла «СЕТЬ») Когда, порой, бессонными ночами Накатит, вдруг, томление души,

(затрапезные заметки) Парк окружён зияньем общих сот. Хандра, блокнот… На рассвете походя поздороваться с берёзками… Попрощаться: впереди – гонки по шоссе о восьми рядах, лавирование в тысячной толпе нагломордых, вонючедымных, разномастных машин, взбрыки стрелок спидометров, резкие торможения; и здесь, в прямой кишке дорожной, широко расставлены локти сопернические.

(заметки иронического ретрограда) У него нет страны жития и нет национальной принадлежности; он – компиляция чувств, из которых главенствующим – обоняние, нюх. У него есть преданные слуги – внешне они ещё люди, многие из апологетов имеют детей и семьи, они ранжированы на байты и беспрекословно содействуют расширению кругов, подобных волнам от камня брошенного – во все стороны, в глубины и высоты, неведомые им самим… У пирамиды (а это пирамида!) есть снобы – высшая генеральская каста, есть рыскающее по сусекам офицеры, под ними солдатики – подай-поднеси, а также вольноопределяющиеся (перекати-поле) – этих большинство, тьма.

Оранжевых линийТанцующий хор.И в сумерках синихКудесник-костёр.Созвездье тарелокИ неба лоскут...А ножницы стрелокМинуты стригут.

Вдоль песчаной отмелиБлики на воде.На верхушке тополяУгасает день.Чай глушу пиалами.Солнце в лес-ангарЗакатилось алое.Скоро спать пора!В кресле кот, прищурившись,Смотрит на огонь.В скуку, словно кур в ощип,Влипла я давно.Встал туман надстрочием,Бледный, влажный - жуть!Рифмами неточнымиБалуюсь сижу...11.2019

Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари... Там далёко, за Невою, Вижу отблески зари. Александр Блок Светлеет ночь на рушнике зари, туманится в безмолвии канала… По-блоковски шагают фонари под строгим взглядом мима-ювенала… … Из полночи к грядущему полудню.