Works

Я помню всё. И радость, и печаль. Как плакал тихо, на прощанье, город. Скрипели лодки, чуть стонал причал, Под мерный звон далёкого собора. Скользили в небе быстрые стрижи, Под хмурыми седыми облаками. Туман над сонной речкою кружил, Лаская нежно набережной камень.

Опять смеюсь я на своей могиле. Стою с венком: Мир праху моему. В который раз меня похоронили, Причём я точно знаю почему. Рожала я героев и поэтов, Хотя грешна, порой случалась мразь. Бывало часто в нищету одета. Но мне враги кричали - зажралась.

Встала зорюшка над стрежней И качнула головой, Покатились кудри нежно, По лугам речной волной, По долинам и пригоркам,

Золотые колосья хлеба, На губах моих горечь трав, Опрокинуть бы серое небо, В тишину молодых дубрав. Я вращаю ногами землю

Смотрю в окно на мой кипящий город, А вижу как уходит поезд скорый. Но помню в жаркой суете вокзала, "Тебя люблю", - негромко ты сказала. Твои слова всегда теперь со мною. Сияют солнцем и грустят луною. И в них звучат то вьюги, то капели. Жаль, что мы эту песню не допели.

Дождь хлестал с первобытной яростью,Словно вырвался из оков.Не успел никуда запрятатьсяСамый мелкий из воробьёв.Мокрый, маленький, неприкаянный,Желторотик, совсем птенец,Он чирикал дождю отчаянно,Чтоб убрался тот наконец.Я рванула к дверям немедленно,Чтобы выручить воробья.И потом лишь уже заметилаВ этих самых дверях тебя.Ты явился подобьем солнышка,Хоть мокрее самих дождей,А в руках нёс того воробышка,Чтоб его обогреть скорей.Ты умён, бескорыстен, искренен,Добр, силён… но при всём притом –Для меня ты вдруг стал поистинеТем воробышком под дождём.

Признаюсь вам, вас не люблю ничуть. Среди травы, увы, полно бурьяна. Но лишь замечу и опять лечу, Вид делая, что я от счастья пьяный. Ваш нервный голос навевает грусть. А ваши пальцы не приводят в трепет. Ваш вздох как приглашение в игру, Где каждый шаг наивен и нелепен.

Ты музыка, но музыка руин. Звучащая с надрывом, без восторга. Свистит унылый нищий Арлекин, Судьбою злой за ниточки задёрган. В тебе живёт уныния покой. Ты ветер, задремавший на болоте. Как будто обессиленный гобой, Смерть прославляешь в каждой хриплой ноте.

183 Едва уснут колючие ветра, Весна лучистым зайцем прыгнет в окна, – Надежды перелётная сестра, Чей сарафан не строчен и не соткан: