Инокиня
Автор Раиса Том-ЧеховичКак-то позвонила из Москвы подруга, сказав, что, быть может, у меня остановится монахиня Дарья из российского православного монастыря. Дарья была дочерью одного нашего хорошего знакомого --- Геннадия Михайловича. В назначенное время инокиня не появилась. Но месяцем позже, в один из темных осенних вечеров, когда, кажется, тоскливо даже не от погоды, а от одинаковых, суетливых буден, она вдруг позвонила в квартиру...
"Ничего не происходит случайного в истории, ничего не происходит случайного в жизни",--- писал Александр Мень. Монахиня Дарья, прилетевшая из сердца русского православия, стала для меня одним из дорогих людей.
О людях, которых любишь, писать всегда трудно. Все слова кажутся блеклыми, вычурными, недостойными их. Ох, уж эти слова. Вечно произносимые, ничтожные, приевшиеся, не всегда способные в полной мере высказать все, что мы чувствуем, что любим, о чем страдаем...Люди сердечные поймут, если просто скажу, что инокиня Дарья оказалась на редкость естественным и добрым человеком. Словом, не от мира сего.
Каждая минута общения с ней приносила подтверждение о существовании Бога, добра, необходимости верить, надеяться и любить. Она не одергивала и не поучала, видя меня в грехах моей гордыни. Но, несмотря на внешнюю непреодолимую разность наших с ней судеб и характеров, между нами возникло удивительное взаимопонимание, одинаковость чувств и восприятия мира.
Из того самого монастыря...
Лет 5 назад в газете "Совершенно секретно" я прочитала материал о монастыре, где служила Дарья. Автор писал о нем, якобы обнародуя некоторые нелицеприятные факты. Ничего цитировать из этой статьи не буду. Не хочу. Уже не хочу.
---Правда ли хоть что-то в этом материале?---осторожно спросила монахиню.
---Нет. Ничего, что там изложено, у нас не было. Видно, статья была кому-то и зачем-то нужна...Да, у нас служить очень трудно, но это совсем другое...,---услышала я в ответ.
Женский монастырь, где служит Дарья, находится в 15 км от Оптиной пустыни---знаменитого мужского монастыря. Это те святые места, где мечтает побывать каждый православный. Вот что писал об Оптиной пустыни Александр Мень:" Монастырь в Оптиной пустыни не был типичным. Он был исключением в истории нашей церкви. Именно потому туда стремились представители культуры. Там были и Хомяков, и Киреевский, и Лев Толстой, и Леонтьев, и многие другие. Не в иные монастыри, а именно в этот своеобразный, удивительный центр стремились эти люди...Старцев и насельников этой обители волновали те проблемы, которые волновали культурные слои общества того времени. Именно поэтому Толстой и Достоевский могли обсуждать со старцами не только свои личные проблемы, но и общечеловеческие, общекультурные. Да, это было исключение. И вот именно поэтому Достоевский создал своего Зосиму, оглядываясь на Оптину пустынь, видя в ней как-бы открытый вариант, открытое понимание православия, открытое понимание христианства..."
Жизнь в монастырях тяжелая. Круглосуточные службы, молитвы за нас всех, почти непосильная физическая работа. Дарья сказала, что в основном монахини живут очень мало--лет до 50-60. Заметив, что меня это расстроило, она улыбнулась:" Так это же хорошо. Они спасаются через страдания!"
Голос у Дарьи тихий,спокойный, с чуть заметным московским говором. От ее кроткой, тихой речи, слова особенным образом проникают в душу. И вновь вспомнились слова А.Меня:" Голос Бога--тихий.Он звучит внутри каждого из нас и его важно услышть."
Господь смотрит на то, что у нас внутри, а не снаружи
Как-то разговаривая с Дарьей, я рассказывала ей о священниках, которые, на мой взгляд, отталкивают молодежь от церкви. К примеру, был случай, когда из-за дрэдов и сережек в ушах подростков не пустили в православный лагерь. С облегчением услышала от нее, что в Москве так уже не делают. В связи с этим Дарья рассказала мне такой случай:
" В один храм пришла девушка. В короткой юбке, при кометике. Подошла к иконе Божией Матери и начала искренно молится. Слезы текли по ее лицу. Плач переходил в рыдание. Она о чем-то просила Богородицу, уповала на Божью помощь... В тот момент подошла к ней бабушка, служившая при церкви и начала ее ругать:" Что ж ты в таком святом месте появляешься в непотребном виде?"
Девушка вздрогнула и опрометью выбежала из храма. А ночью той бабушке приснилась Божия Матерь...
---Что ж ты сделала?---спросила Она.---Я это дитя шаг за шагом вела к Вере. А ты в одну минуту перечеркнула все мои усилия!
Никогда и никого нельзя гнать из храма. Если человек туда пришел, значит, его привел Сам Господь. Через беды или другим образом Он зовет нас в храм. Бог смотрит, что у нас внутри, а не снаружи.
Однажды в церковь, где я служила, пришел пьяный мужчина. Он стал просить, чтобы позвали батюшку. Мужчина был нетрезв, а священник у нас был новый, немного мирской. Побоялась я, что он его сейчас выгонит, и , прежде, чем звать батюшку, осторожно стала расспрашивать: "Зачем понадобился священник? Мужчина указал на икону Святителя Николая и сказал:" Вот этот старик мне каждую ночь снится и говорит: " Иди в храм, иди в храм..." Никогда я сюда не ходил, а теперь напился для смелости и пришел"
Рассказала я об этом священнику. Батюшка потом долго водил мужчину по храму, рассказывал о Боге, о святых...Этот мужчина вместе со своей семьей до сих пор ходит в ту церковь".
Святые ходят по земле
Мне всегда был интересен подвиг юродства во имя Христа, существующий в православии. Христа ради юродивые отказывались от корня всех грехов---гордыни. Они вели необычный образ жизни, многие из них представлялись умалишенными. В иносказательной форме обличали зло. Василий Блаженный, Ксения Петербургская...Напомню о Святой Ксении. Жила она в Петербурге. Была молода и богата. Внезапно, без покаяния, умер ее муж. Чтобы замолить его грех нераскаянности, Ксения отказалась от богатства, которое раздала бедным. Себя стала называть именем умершего мужа, Одевалась во что придется, ела, что Бог пошлет. У людей находила временный приют, слыла умалишенной. За подвиг юродства Господь ей дал дар прозорливости.
Когда мы начали вспоминать с моей гостьей об этой святой, рассказала она мне такой случай:
"В советское время мы с семьей жили в Новосибирске. У нас в доме на ночлег останавливались приезжие прихожане храма. В те времена верующим было опасно собираться вместе где-то в одном доме. Поэтому, остерегаясь властей, батюшка нам запретил это делать.
Возвращаюсь я с вечерней службы, а мне навстречу женщина. Ладошку к губам приложила и говорит тихо:" А мне ночевать негде..." Отвернулась я от нее, иду и плачу. А через пару дней мой духовный отец, живший в Вильнюсе, прислал икону Ксении Петербурской, которая в эти дни была причислена к лику святых. Взглянула я на икону и узнала в ней женщину, просившуюся на ночлег. Это было искушение..."
А вот что рассказала Дарья о Святом Амвросии, основавшим их монастырь.
" Ехали к нам в монастырь паломники. Заблудились и долго не могли найти к нам дорогу. Вдруг из темноты вышел старец и попросил его подвезти. Указал он им путь к монастырю, вышел из автобуса... Вошли уставшие паломники в храм и там, на иконе с изображением Святого Амвросия, узнали своего попутчика.
Бог есть!
В монастыре , где служит Дарья, нет ни радио, ни телевизора. Живут все предельно аскетично. Спят в кельях на жестких, узких топчанах. К моему обыкновению включать телевизор при трансляции новостей монахиня относилась терпимо. Впрочем, как и ко всему, с чем пришлось столкнуться ей в квартире с чуждыми ей привычками.
Правда, сразу же в первые дни нашего знакомства инокиня заметила, что я не ношу крест. Она протянула мне крестик. " Возьми и носи, не снимая,-почти строго сказала она,- Это крестик с Нового Афона... Мне жутко делается, когда ты без креста ходишь"
Как чудесен этот ново-афонский крестик, вырезанный из дерева... Показала она мне и другие. Один крест --монашеский, другой,--полученный в детстве при крещении., третий,--сделанный монахиней, с которой они живут в келье.
Я так поняла, что эта монахиня очень больна. Дарья за нее волновалась и постоянно молилась.
---Иногда Господь разрешает человеку, ушедшему из земного мира, сообщить нам какую-то важную весть,--рассаказывала мне инокиня. ---Был такой случай. Муж и жена договорились: тот, кто из них умрет первым, если будет позволено свыше, придет к другому и ответит на вопрос: есть ли Бог?
Умер муж. Жена его похоронила по-христиански, а ночью---стук в окно. Подошла она к нему, а там --муж., который произнес лишь два слова:" Бог есть!". И тут же ушел.
Все истории, рассказанные Дарьей, все фразы, произнесенные невзначай, казалось, были знакомы, близки мне, но произносимые ею, они обретали новое звучание, еще более прекрасное и сильное.
---Никогда не бери на себя грех осуждения. Это нелегко, но ты старайся. Пусть лучше люди тебя осудят, но ты сама--никогда!
Уехала инокиня Дарья, оставив ощущение недосказанности и тайны. Высокая, худощавая, в черном чуть прохудившемся монашеском одеянии, с четками в руках, она осталась в моих воспоминаниях, как хрупкий цветок, подаривший мне в пасмурный день тепло и свет христианской Веры.
После разлуки с Дарьей я долго еще думала о ней и пообещала себе, что непременно поеду в паломничество в те места, где служит она. Пообещала и тут же вспомнила слова монахини:" Никогда, никому ничего не обещай. Ни себе, ни людям. Все в руках Господа Бога..."
Раиса Том-Чехович, Литва
73
Вошла, порвав речей орбиты,
Как гром задетого ведра.
И раскачал мужские ритмы
Неверный маятник бедра.
Проклюнувшись из мокрой шубки
У стойки расправляла зонт,
И край подвижный тонкой юбки
Манил и влёк, что горизонт.
…чего ж ты ждёшь? Спиной – истома,
Скользишь улыбкою в вино:
Здесь не найдёт аэродрома
Амуров снайперских звено.
Там, за стеной, по снежной крошке
Хрустит их благодатный тир –
А здесь…
Сдвигают кружки с прошлым
Нарцисс, повеса да сатир.
Кунсткамера: душа в текиле…
Бикфордов на гормонах спирт
Бинарной взвесью в каждой жиле –
Твой взор опасен, он искрит…
2002-2013
-Ик бен индо,- гоорит Мартин и смотрит на меня серьезно. Наверняка ждет, когда спрошу, почему вдруг он, - худощавый, долговязый подросток с голубыми глазами и белесыми волосами, индонезиец? Таким, как он, только ноги в клумпы, тюльпаны в руки и...готова картинка: «Нидерландец натуральный».
Мартин продолжает смотреть на меня вопросительно и уже с упреком « Что же ты, непонятливая такая, не интересуешься, почему я и вдруг - индо?»
- Какой же ты индо? – спохватываюсь я и веселюсь от его нарастающего укора. – У тебя вон какие волосы светлые и кожа твоя почти прозрачная...
- И все же я индо, - облегченно вздыхает он, дождавшись моего изумления и наслаждаясь им.- Что поделаешь, это именно так.
Историю Мартина я уже слышала от своей дочери. Похоже, сегодня он решил рассказать ее и мне. Что ж, если он этого хочет...
Мама мальчика - наполовину индонезийка, наполовину голландка. Папа – голландец. Родили они его, когда им было по 16 лет. Через 4 года появился на свет и его брат Рональд. Несколько повзрослев, родители разошлись. Мама вышла замуж во второй раз за бельгийского полицейского и вместе с ней дети перебрались в Бельгию. Пять лет жизни в семье матери и полицейского мальчики вспоминают, как кошмарный сон. В буквальном смысле их воспитывали из-под палки. Бельгиец-полицейский опробовал на детях все приемы каратэ, которым его обучали на работе. Истязал, бывало, так, что на телах детей оставались ссадиы и синяки.
Братья жили в семье по другим законам, нежели другие дети. Им запрещалось без разрешения взрослых брать пищу, общаться со сверстниками. Мартину приходилось готовить завтрак для всей семьи, мыть каждый раз посуду, делать уборку в доме, нянчить сводных сестру и брата.
Мартин и Рональд приходили в школу вялыми и невыспашимися. Они не противились правилам, заведенным отчимом. Безропотно сносили побои, ведь они даже не прдставляли, что можно жить как-то иначе. Им казалось, что так живет большинство детей. Свои обиды и боль Мартин доверял только дневнику.
Но однажды случилось то, что и должно было когда-то произойти. Как-то на перемене в школе Мартин подрался с одноклассником. Упал. Задралась рубашка, и...все увидели его синюю от побоев спину. Педагоги тотчас вызвали детскую службу. В разговоре с психологом, очень нехотя и со страхом, что ему достанется за это от отчима, он вынужден был рассказать о происхождении синяков на теле.
Позднее связались с отцом детей, который работает в Таиланде. В конечном итоге Мартина определили на жительство к родителям отца, проживающим в Голландии, а маленького Рональда - в бельгийский интернат для детей.
Четвертый год живет Мартин у дедушки с бабушкой. Иногда летает к отцу в Таиланд. Каждую субботу на 4 часа дедушка с Мартином везут к себе из бельгийскоо интерната Рональда. Затем на сутки малыша отвозят к матери и отчиму. Потом вновь интернат.
- Не переживай,- говорит ребенок своему старшему брату,- мне в интернате совсем неплохо. Тяжелее бывать у мамы. Ты, пожалуйста, скорее вырастай. Я хочу твое место занять у дедушки с бабушкой. Хочу тоже жить в семье.
- Послушай,- говорю я Мартину,-может, тебе не надо так часто вспоминать о том, что было у мамы в Бельгии. Сейчас же ты любим и счастлив.
- Может, и не надо. Но у меня не получается. Все еще обидно за себя, за брата. Обидно, что у нас никогда не было и уже никогда не будет такой семьи, как у всех детей.
...А по-настоящему счастливым я себя чувствую только в Таиланд,- продолжает Мартин.- Европа оттуда далеко-далеко... И люди там намного проще и сердечнее. Знаешь, они ведь очень и очень бедно живут, но все-равно какие-то открытые и добрые. Почему так, не знаешь?
Когда я закончу школу, то уеду в Таиланд навсегда. Там я никогда не вспомню о том, что было в семье моей мамы.
Мартин рассказывает мне о Таиланде. Об этой его мечте я тоже уже слышала. Далекая, дивная, сердечная страна Таиланд...
Когда он заканчивает свой вдохновенный рассказ, я не выдерживю и говорю ему горькую правду.
- У русских есть пословица : « Хорошо там, где нас нет». У голландцев она звучит так:"Ты всегда несчастлив там там, где живешь".
Мне иногда тоже кажется, что по-настоящему я была бы счастлива только в России. В Сибири, на Урале, в тьмутаракани... Мне кажется, что люди там говорят, что чувствуют и слышат друг друга. Вопрос « как дела?» там не просто приветствие, а искренний интерес к человеку. И на него ты имеешь право ответить так, как тебе хочется, а не бодреньким и безликим « все о кей».
Все же, к счастью, мне это только кажется. Умом я понимаю, что в России у меня возникли бы проблемы, которые были бы мне, быть может, не по силам. Так же и с твоим Таиландом...
Поэтому я придумала себе другую поговорку: не «хорошо там, где нас нет», а «хорошо там, где я есть». А Россия и Таиланд пусть продолжают оставаться красивой сказкой. Надо же нам о чем-то мечтать?
Искренность и умение слушать - мне нравится в Мартине это свойство.
- Как ты сказала?- спрашивает он. – В России люди говорят, что чувствуют? Это верно? Тогда, пожалуй, я уехал бы в Россию...
- Мартин,-смеюсь я,- нас с тобой там только и ждали! Ты слышишь, хорошо там, где мы есть!
Раиса Том-Чехович, Голландия
Ах, Рик...
Автор Раиса Том-ЧеховичРик опять "сел на своего конька". И занесла же к нему нелегкая... Уйти от него в ближайший час будет просто невозможно. Смирившись с тем, что день пропал, я приготовилась погрузиться в свои мысли. От меня, конечно, требуется не так много. Время от времени задержать на нем осмысленный взгляд. Иногда глубокомысленно изречь:"Да, Рик..."
Рику не нужен оппонент. Ему нужен слушатель. А еще лучше--единомышленник. Я никогда не стану сторонницей его взглядов. Так же, как и он--моих. Так зачем же понапрасну ломать копья? Тем более, что человек он в общем-то милый. Главное -- абсолютно непосредственный и простой.
Украдкой я оглядываю его холостяцкое жилище. Аккуратная просторная кухня. На полках - баночки-скляночки с собранными и высушенными им самим травами. Навечно устоявшийся здесь запах свежеиспеченного хлеба. Так, наверное, пахнут настоящие "бабушкины" кухни...Увы, со своими бабушками, умершими до моего рождения, я не была знакома и в кухнях их никогда не бывала.
Мои мысли уже убежали от Рика далеко. Ему их не догнать... Я с удовольствием плаваю в думах о своих пробабушках и бабушках, чьи недолговременные жизни мне кажутся удивительными.
- Рик, у тебя остался с обеда твой вкусный хлеб?- приоткрываю я дверь из своего мира, прервав его монолог о очередных открытиях в здоровом питании.
--Сейчас испеку,- воодушевляется он еще больше. -- На это уйдет не более получаса.
О Боже, что я наделала... Сейчас мы будем печь хлеб, комментируя рецепт быстроприготовляемого хлеба, потом вновь придется вернуться к начатой им теме.. Нет, день и в самом деле пропал.
Рик -- 45-летний холостяк, приятель нашей семьи. В молодости не доучился на врача. Женился. Развелся. Стал почти инвалидом, но, благодаря им самим разработанной системе питания, встал на ноги. Бодр, здоров, в свои 45 выглядит очень молодо. Получил в наследство от отца дом с землей. Сидит на "социале", как он говорит, не потому, что бездельник,а потому, что хочет заниматься главной своей страстью --написанием книг о здоровой пище. Питается он очень уж экстремально .Во всяком случае, для меня. Салаты из сырого картофеля и трав, пара сырых яичных желтков в день, которые приносят ему собственные куры. Естественно, отсутствие мяса и..ни одного продукта из супермаркета! Фрукты, овощи, мед, молоко и зерно для хлеба ему привозят бельгийские фермеры. Сыр он делает сам.
Рик утверждает, что следуя его рекомендациям, можно вылечить любую болезнь. А прожить, питаясь исключительно таким образом, можно лет до 200.
Вот и сейчас он в очередной раз показывает мне фотографии представителей какого-то африканского племени, продолжительность жизни которых составляла 150-170 лет. Именно они и питались так, как делает сейчас Рик.
--Человек вполне в состоянии прожить до 200 лет. Но его губит вредная пища. Вот увидишь, я проживу до 120-ти уж наверняка,-- слышу я Рика и чувствую, что наступила вопросительна пауза.
--Не увижу, Рик. У меня аппетит хороший. Знаешь , что такое пельмешки, политые сметанкой, приготовленные моей мамой? А литовские цеппелины ты ел когда-нибудь? А сочные караимские кибинай? А белорусские драники с мочанкой хоть пробовал? Так вот, вся эта мясо-углеводная смесь жутко вредна, но это очень вкусно. Я бы хотела, чтобы эти кошмарные радости время от времени появлялись в моей жизни.
Рик начинает стенать. Он копается в своих архивах, что-то оттуда вычитывает мне. А я вновь уютно располагаюсь в своей скорлупе и, думая о своем, отбрыкиваюсь, бубня привычное:" Да, Рик..Наверное, ты прав..."
" Ну почему все полезное--такое невкусное, а все вредное --такое вкусное?"-спрашивает дочь Иоланта, когда Рик передает ей приготовленный им сыр. Рику лучше не рассказывать, чем мы с мужем кормим детей. Его приводит в негодование даже безобидная овсянная каша. Мы ее тоже, оказывается, неправильно готовим. Да и покупать геркулес в супермаркете -- смерти подобно. Увы, на поиски продуктов мне просто жаль времени.
Похоже, наша беседа с Риком приняла другое направление.
--Знаешь,--слышу я,---если я когда-нибудь женюсь, то моя женщина будет из России или из другой республики бывшего Союза. Люди на Западе живут неправильно. Питают себя отравой, думают о материальном. Русские совсем другие..
Вот и настал мой черед садиться на своего "конька". Почему-то в памяти всплывает эпизод из старого советского фильма. Марецкая в фильме "Член правительства"? " Вот стою я перед вами, простая русская баба. Мужем битая..."
Несколько театрально я встаю из-за стола. Мое тело радуется движению -наконец-то!
--Рик,--торжественно и тихо начинаю я,-- вот стою я перед тобой. Обыкновенная постсоветская женщина. Имевшая на родине любимую работу, прекрасную квартиру, возможность оплачивать детям частных учителей., любившая красивые тряпки ...Конечно,было трудно,но это уже другой разговор. Как ты думаешь, в каком случае ринется к тебе на Запад нормальная русская женщина? Вот именно, если ты ей предоставишь больше возможностей, чем она имела на родине. Возможность иметь крепкую опору в лице любимого мужа. Сможешь ты оплачивать ежегодные выезды всей семьи на ее родину? Это обойдется минимум в 3 тысячи евро в год. Сможешь заработать и на второй отпуск, чтобы не зацикливаться на одних визитах к родным? А учеба детей в школах-университетах-студиях? А прочие необходимости?
Рик мрачнеет и опускает взгляд. Подавленный, притихший, он берет гитару.
А вот это уже самый приятный момент наших встреч! Играет он просто виртуозно,замечательно, восхитительно, великолепно. Всем своим существом погружается в музыку. Страстную, экспрессивную. Лицо становится отрешенным, умным, красивым. В эти минуты в него можно даже влюбиться. Ах, Рик, Рик... А ты мне все о презренном питании и непритязательности русской женщины...
Затем с таким же упоением переплываю в воспоминания «бального дества». Сиртаки. Музыка греческого танца сначала медленно и тихо, затем интенсивнее и громче звучит во мне.
Помню, как мы с подругой Катей решили сбежать с урока бальных танцев. Тихонько проскользнули в раздевалку. Похихикивая, переоделись и... уже собирались вывалиться из окна на свободу, как вдруг услышали из зала музыку танца «Сиртаки». Не сговариваясь, путаясь в одеждах, прыская от смеха над своей бестолковостью, начали вновь натаскивать на себя танцевальные юбочки... Мы любили с ней этот танец!
Подплываю поближе к берегу, чтобы коснуться ногами дна и станцевать его сейчас. Море сопротивляется, оно ревнует меня к воспоминаниям. Но все же ликую от того, что тело помнит все движения танца моего детства. Сегодня я - гречанка с острова Крит! "Агиос Николас! Синт-Николас, Санта Клаус, Святой Николай," - шепчу , как молитву, - летая в его морях.
Муж Рене, как и все голландцы, англичане, немцы, загорает у бассейнов на третьем этаже отеля. Этого я никогда не смогу понять: ведь внизу, совсем рядом, - настоящее, прозрачное, теплое, как он и любит, МО-РЕ! Он неторопливо читает книгу, пьет свой кофе, общается с новыми приятелем - англичанином. И, как дитя, радуется тому, что его английский все ещё неплох. Ну и ладно...
Я переворачиваюсь на спину и погружаюсь в небо. Прозрачное и бездонное, как мое море сейчас. Рене, улыбаясь, машет мне сверху. Что-то говорит своему знакомцу. И я представляю, как в очередной раз он шутит: «Представляешь, я думал женился на женщине, а она оказалось русалкой»
Его – коренного роттердамца - всегда удивляет мое ненасытное желание плескаться в морях. С раннего утра до позднего вечера. Он с ужасом наблюдает за мной, когда я окунаюсь в зябкие волны Литвы и Нидерландов.
«Средство Макропулоса...Гречанка с острова Крит...» Эти фразы не прекращают меня волновать. Эти фразы рождают во мне мою собственную песню...
На пляже, обычно пустом, замечаю мужскую фигуру. Мужчина неприлично долго смотрит на меня.
«Ну ты, немец, совсем обалдел... Псих?» - произношу внутри я.
Забыв о нем, продолжаю летать. Затем... опять смотрю на берег. Ну смотрит же самым вызывающим образом! Точно немец. Ни один англичанин или голландец не позволит себе этого.
Я плыву к берегу. Выхожу из воды, сфокусировав взгляд на его межбровье. Надеваю непроницаемо безразличную маску. Тело бесстыдно раскрепощено. Помните, героиню Лии Ахиджаковой секретаршу Верочку в "Служебном романе"? "Плечи откинуты назад. Походка свободная от бедра..."
Сейчас я медленно приближусь к нему на расстояние пяти шагов, а потом плавно и естественно сделаю поворот влево. Вопреки всем моим замыслам, мой взор соскользает с его межбровья, и... я вижу его хохочущие глаза. И я слышу родную речь!
-Ну, как водичка?- спрашивает он.
И я вновь становлюсь сама собой- такой, как в море...Не псих и не немец. Свой.
--Откуда.., - захлебываюсь от смеха, --Откуда Вы знаете, что я говорю по-русски?
-Очень просто: Вы слишком ДАЛЕКО заплываете. И Вы слишком ДОЛГО плаваете., --отвечает он.
Потом мы неожиданно выясняем, что он — русский немец—родился в том же городе, что и я. Фантастика!
В том самом городе, где я впервые узнала о средстве Макропулоса. В том городе, где меня учили самозабвенно танцевать «Сиртаки». Этот человек из мира моего детства.
На радостях мы поднимаемся наверх пить раки, узо, что угодно! По пути подбираем с лежаков свои супружеские половинки. С появлением Рене говорим то по-русски, то по-немецки. Муж пьет, как обычно, свой кофе и понимающе носит нам греческую водку. Русские в такие моменты пьют...
Все последующие дни у меня отличные спутники. Жена Андрея – Лена – приятная. Немного грустная, немного застенчивая. Общаться с ней, в отличие от многих русских дам в Голландии, легко. В ней нет желания во что бы то ни стало подавить собеседника знанием реалий западной жизни. В ней нет стремления снисходительно поучать и непременно выплескивать свои победы в прежней и нынешней жизни. Простота, ясность, ироничность по отношению к себе. Вижу, что и мне Лена рада. Она чаще стала выходить из номера, чтобы отыскать меня на пляже. Человек абсолютно непьющий, она с готовностью дегустировала со мной местные вина. И, к большому удивлению ее мужа, даже время от времени пила за компанию полюбившееся нам с ним раки!
Пару раз мы встречали с ней рассвет в море. И однажды у нас -- двух русалок с Прииртышья – разговор за «чашечкой» раки затянулся, и я поняла, что моя землячка больна той затянувшейся депрессией, которая сопровождает некоторых наших людей в чужих странах. Несмотря на ее длительное проживание в Германии – около двадцати лет — она до боли ностальгировала по родине. В этом состоянии человеку все кажется в чужой стране не так. Не так встречают в магазинах. Не так общаются с тобой коллеги. Раздражают натянутые улыбки чиновников. Не так, не так, все не так.
--Если бы ты знала, как хочу домой,- рассказывала она. – С каким удовольствием сейчас взяла бы с собой полотенце и потопала бы на берег Иртыша. И блаженно лежала бы на нашем пляже. Я устала, Рая. Да не немка я и никогда ею не буду!
В такие моменты увещевать, говорить обратное – бесполезно.
--Я устала от кучи бумаг, страховок, выплат...Приходят бесконечные счета, и ты не знаешь за что платить, за что хвататься. Моя мама воспитывала нас одна. Зарплата небольшая, но мы никогда не брали денег в долг. Здесь же у меня голова идет кругом от кредитов. Ежемесячный взнос за ипотеку дома—800 евро. Учится сын в университете - без кредита тоже не обошлись. Я понимаю, так многие здесь живут. Но, понимаешь, это на меня давит каждый день. Мне плохо. Каждый раз я впадаю в панику, что мы опять оказались в минусе в банковских счетах. Или всплывает неизвестно откуда какой-то долг. Я начинаю нервничать, выяснять в чем дело. Оказывется - компьютерная ошибка! И чтобы докопаться до просчетов чиновников, мне приходится тратить уйму времени, нервов!
Андрей же всегда спокоен. Я так не могу. Мне плохо. Раз в год мы просто обязаны лететь к маме. Хорошо, что у обоих работа. Хорошо, хоть маме можем помочь. Ах, а эта работа! Разве работала бы я на такой у себя на родине? А ведь я закончила в Минске юридический факультет. Кто об этом помнит, кто об этом знает? Я сама уже не верю в это. На фабрике, где работаю, конвейер. Сколько мне понадобилось усилий, чтобы меня не выкинули оттуда. Прихожу с работы—руки гудят. Посмотри на мои руки...
Она говорила. Порой плакала.
Я понимала, что ее затянувшуюся депрессию, давно пора лечить медикаментозно.
Все же в один ясный критский день мы с ней решили искать средство Макропулоса, начав нашу игру.
---У меня есть сын, который учится в университете. Он станет юристом,- начинала рассказывать мне она. - И это просто замечательно!
--У меня есть упрямый сын и вредная дочь , --продолжала я, - это просто прекрасно!
--Меня тяготит назойливость продавцов в магазинах. Меня раздражают звонки телефонной рекламы, мне не нравятся неискренние улыбки.., - говорила она
--Лена, но это совсем несущественно! – одергивала я.
Этого, кстати, несущественного оказалось у нее очень мало. И мы решили, что акцентировать на нем внимание вовсе не стоит. Правда, в негативе оставались еще дела бумажные: выплаты, ошибки чиновников, кредиты... Мы их пометили как «ДЕЛА, КОТОРЫЕ ПРОСТО НАДО РЕШАТЬ».
Неожиданно открытое нами «Средство Макропулоса» и в самом деле превращалось в эликсир молодости, вызывая у нас смех. Андрей и Рене, слушая нас, недоумевали, что вызывает такой хохот у двух землячек, повстречавшихся на острове Крит за тридевять земель от Прииртышья.
....И уже потом нам грустно было только при расставании, несмотря на то, что все мы договорились о скорейшей встрече. Я помню глаза Лены, когда они с Андреем провожали нас в аэропорту. Они стали печальными и такими же потерянными, как в нашу первую встречу. Я наспех записала номер их телефона. И... вот уже 6 лет не могу его отыскать во всех своих записных книжках...
Как же так могло случиться? Лена, Андрей, найдитесь. Кажется, мне срочно пора начинать играть в «Средство Макропулоса». А может, мы оставили его навсегда - в Прииртышье?
К Москве прирастала Русь,
Деревенскими нищими хатами,
И сказать я теперь стыжусь;
Русь доныне сверкает заплатами.
Ах, провинция, тихая милая,
Дым черемух и райских цветов,
Никогда ты не будешь счастливая,
Никогда ты не снимешь оков.
Пусть теплится закат над смородиной,
Грусть запрячет внебрачная дочь.
Повздыхай, моя кроткая Родина,
Слёз не лей в серебристую ночь.
Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Александр Водяной
Старым стал медведь совсем,
Он теперь в обузу всем.
День-деньской медведь рычит,
День-деньской медведь ворчит,
На охоту не сходить,
Как ему теперь прожить?!
Так и жил он, и худел,
Мясо он во сне лишь ел,
Вспоминал медведь про сон,
Из груди медведя стон:
- Так ведь можно умереть!
Как мне мяса не хотеть?!
Постоянно я рычу,
Ночки все клыки точу,
Жить малиной просто срам,
Я добуду мясо сам!
Утром брёл он по тропе,
С думкой грустной на уме.
Подошла к нему лиса,
У лисы в глазах слеза:
- Похудел ты что-то, Миш,
И куда ж ты так спешишь?
Мишка ей даёт ответ,
У него секретов нет:
- Я, лисичка, так сказать,
Не намерен горевать!
Я мясца хочу добыть,
Сытым, знаешь, легче жить!
Села лисонька пред ним:
- К мясу путь преодолим!
На полянке конь стоит,
Третий день он ест и спит.
Там еды на месяц, Миш,
Что ж ты, родненький, стоишь?!
Мишка больше не стоял,
На полянку ход он взял,
Подошёл к коню бочком,
Не стоял медведь молчком:
- Съесть тебя хочу я, друг,
Врать мне вовсе недосуг!
Я в малиннике сидел,
Мяса год уже не ел!
Конь на Мишку без обид,
Конь без паники стоит:
- Эх, медведь, тебе везёт,
Станет жизнь твоя, что мёд!
Я раскрою лишь секрет,
Тут, у шеи, мяса нет!
Мясо в ляжках всё, поверь,
Ляжки ты мои проверь,
Подходи и сразу ешь,
Я хорош и очень свеж!
Мишка к ляжке подступил,
Пасть мгновенно он раскрыл.
Конь копыт не пожалел,
Ими Мишку он огрел,
От удара взвыл медведь,
Стал бока медведь тереть,
Тут же бросился бежать,
Слёз медведю не сдержать!
Под сосной он скоро лёг,
В боли Мишка занемог!
Та лиса уж тут как тут,
Глазки лисоньки снуют:
- Вижу, ты объелся, Миш,
Пятый час в теньке лежишь!
Отвечает Мишка ей:
- Мне бы быть, лиса, шустрей!
Это, милая, не конь,
Это, я скажу, огонь!
Так что я, лиса, не сыт,
На коня я без обид!
А лиса заводит речь,
Язычок ей не беречь:
- Конь, конечно же, силён,
Пусть пасётся дальше он.
У деревни спит баран,
В нём всего один изъян.
Он упитан и пригож,
Ты его в присест умнёшь!
Мишка в радости вскочил,
Он в деревню поспешил,
Спит барашек без забот,
Тянет он улыбке рот.
Разбудил его медведь,
В речи Мишка стал потеть:
- Я тебя, барашек, съем,
Прибыл, видишь ли, затем!
Ты обиды не держи,
Словом гадким не греши!
Да баран несёт печаль:
- Мне себя, Мишутка, жаль!
Я поплачу у берёз,
Ты ж решишь потом вопрос!
Мишка тут не возразил,
Он расстроен сильно был:
- Ты ступай, баран, поплачь,
У берёз тех слёз не прячь!
У берёзок встал баран,
Он готов был на таран,
Тут же бросился в разбег,
Не смыкал барашек век,
Мишке лоб впечатал в бок,
Мишка бег сдержать не смог.
В чащу леса он бежал,
Каждый куст в лесу дрожал,
Привалился он к сосне,
Вспомнил жизнь свою во сне!
Вновь лисичка кажет лик,
Не в помеху ей язык:
- Вижу, ты объелся, Миш,
Слышу, стонешь и кряхтишь?
Мишка глазки опустил,
Ей он с грустью говорил:
- Тот барашек - чистый зверь,
С детства он боец, поверь!
Так что я опять не сыт,
Да к нему я без обид.
Слов лисичке не искать,
У лисы словечек рать:
- Ты, видать, Мишутка, слаб,
Уж совсем не носишь лап!
Подними наверх свой взгляд,
Сразу будешь, Миша, рад,
На сосне пчелиный дом
Много мёду, Миша, в нём!
Мёд для хворей тех, беда,
Им лечились все всегда!
Так что к пчёлкам поспеши,
Ешь медок ты от души!
Мишка к пчёлкам поспешил,
Дом их мигом сокрушил.
Пчёлок он увидел всех,
В беге нет ему помех,
Десять вёрст он одолел,
В речку Мишка в страхе сел.
К речке двинулась лиса,
Перед ним, как егоза:
- Мёду ты объелся, Миш,
Воду пить, никак спешишь?!
Там, в одном лесу густом,
Есть большой красивый дом...
Перебил лису медведь:
- Ты, лиса, теперь заметь!
Я уж битый много раз,
И за твой, лиса, подсказ!
Сам теперь я разберусь,
Без подсказок обойдусь!
Мишка вылез на простор
И побрёл в знакомый бор,
Ест малину и кряхтит,
Сам с собой он говорит:
- Нет коня с бараном здесь,
Правда, пчёлки всё же есть!
Раздобыть бы самовар,
Чай с вареньем - Божий дар!
Ох, пригожа эта мысль,
Думай, Миша, не ленись...
Конец
Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина
Читает: Александр Водяной
МИРЬI СОЗВЕЗДИЯ КИТ (часть 1 «голова кита»)
«В далёком созвездии тау Кита
Все стало для нас непонятно,-
Сигнал посылаем: "Вы что это там?»
В. С. Высоцкий
Мимо Китая Кай то скачет, то мирно
Идеал звезде неба слагает на льду.
Рингтон жизни, аль ген убивает. В аду?
«Афк»нул – ушёл – трезвон от клавиш клавира:
Ад – адамант, а рай – мелодия Мира!
Ра раскрасил в тон небесные закрома.
Ирий ждал: звезды экзамен – карта Кита.
Мира редиф дарует пламень картины.
о β α
0 [М] и [М] Мимо Китая Кай то скачет, то мирно (27 букв)
1 [И] [Д] [Е] Идеал звезде неба слагает на льду. (28 букв)
2 [Р] [И] [Н] Рингтон жизни, аль ген убивает. В аду? (29 букв)
3 [А][Ф] [К] «Афк»нул – ушёл – трезвон от клавиш клавира: (32 букв)
4 [А] [Д] [А] Ад – адамант, а рай – мелодия Мира! (24 буквы)
5 [Р] [А] [Р] Ра раскраCил в тон небесные закрома. (30 букв)
6 [И] р и Ирий ждал: звезды экзамен – карта Кита. (30 букв)
7 [М] и р Мира редиф даруеt пламень картины. (29 букв)
Кит (лат. Cetus, Cet) — экваториальное созвездие.
Менкар (α Кита, альфа Кита) — красный гигант в созвездии Кита, спектрального класса M1.5 IIIa. Название происходит от арабского слова منخر (manħar, «нос», «ноздря»). В китайской астрономии обозначалась, как первая звезда конфигурации Тянь-цзюнь («Небесные закрома») — 天囷 2,54m
Дифда и Денеб Кайтос (β Кита, бета Кита)— («хвост кита») ярчайшая звезда созвездия Кита. является оранжевым гигантом спектрального класса K0III. 2,04m
Каффальджидхма (Kaffaljidhma, γ гамма Кита). Видимая звёздная величина 3.47m. Спектральный класс A2 V. Двойная звезда; компоненты 3.5m и 7.3m /составляющие - желтая звезда (звездная величина 3,5) и голубая (звездная величина 6,2) /находятся друг от друга на угловом расстоянии 2.8". Расстояние от Каффальджидхма до Солнца 20.8 пк.. По описанию Птолемея, в рисунке созвездия Каффальджидхма находится в середине рта Кита.
Денеб Альгенуби (η Кита, эта /Н/ Кита) – оранжевый гигант.
Ми́ра (ο Cet, Омикрон Кита,имя лат. Mira («удивительная»).) — двойная звезда в созвездии Кита, состоящая из красного гиганта Мира А и белого карлика Мира B. Период переменности Миры составляет 332 дня.
Афк – значение этого слова знают люди, играющие в онлайн-игры. Это сокращение словосочетания away from keyboard, которое взято из английского языка. Переводом данного словосочетания является «отошел от клавиатуры».
Теперь лабиринт и рисунок созвездия (фигурный стих) из соединённых между собою букв О (чёрточки проставьте сами). Как мы знаем, Персей защищая Андромеду, уничтожил Кита, так что тут только голова созвездия отрезана небесным экватором, а хвост будет отдельно:
МИРЬI СОЗВЕЗДИЯ КИТ
МимО Китая Кай То скачет, тО мирно
Идеал звезде небА слагает на льду.
РингтОн жизни, аль ген Убивает. В аду?
«Афк»нул – ушёл – трезвОн от Клавиш клавира:
Ад – адамант, а рай – мелОдИя Мира!
Ра раскрасил в Тон небесные закрОма.
Irий ждал: звезды экзАмен – карта Кита
Мира редиф дарует пламень картины.
МИРЫ С μЗВЕЗДИЯ КИТ
Мим λ Китая Кай То скачет, т ξ мирно
Идеал звезде небА слагает на льду.
Рингт αн жизни, аль ген Убивает. В аду?
«Афк»нул – ушёл – трезвγн от Клавиш клавира:
Ад – адамант, а рай – мелδдИя Мира!
Ра раскрашивал в Тон небесные закрома.
77ий ждал: звезды экзАмен – карта Кита
Мира редиф дарует пламень картины.
Что общего между буквой М на карте и иридием Ir? (вопрос на засыпку)
Наводка на совпадение: Если вы откроете "От автора" романа "Лезвие бритвы" Ефремова, то вы там прочтёте, к примеру: "Не может быть лучшего совпадения с главой романа "Две ступени к прекрасному", и я выбрал это высказывание из многих соображений..." Москва, "Молодая гвардия"1988
Не буду останавливаться на многих соображениях (а они есть), а задам вопрос: угадайте исходя из слов "от автора", как начинается соответствующая глава романа?
- Почему Вы не хотите вызвать полицию? – Я крепко держу в своей руке запястье пострадавшей. Из заклеенного пластырем левого уха обильно каплет кровь. Мочка разорвана. – Он напал на Вас,в квартире - погром, украдена серьга… Ценная вещь. Старинная. Это же разбой!
- Оставьте, доктор! – нетерпеливо взмахивает кистью Кира Павловна, а именно так зовут даму с гранатовой серьгой. – Кто мне поверит, какой разбой?! Я же сама впустила его в квартиру… И, потом. Он же -Сашенькин друг..
- Ха! Он твой бой – френд, бабуль! По полной программе, до кофе в постель. Хоть сейчас то, перед доктором, не финти! – Девица, с фиолетовыми, как у трехдневного трупа ногтями , рыже – зелеными прядями волос, украшенная всевозможными браслетами, фенечками и кожаным плетеным ремнем вокруг джинсов неопределенного цвета, окончательно, с хрустом ломает в пальцах не зажжённую сигарету.Отбила у внучки френда , так будь счастлива. Конкурентка, блин! Девушка хрипло и обрывисто хохочет.
- Александра! – Фыркает негодующе Кира Павловна – ее щеки цвета "простудившегося гипса" густо заливаются румянцем. – Что ты такое говоришь?! Какой же Стасик - жиголо, он.. Он просто помогал мне разбирать архив семьи и письма твоего деда, и сохранить их.. на этой.. как ее.. трёшке? И ты говорила всегда, что он - крутой хакер, ничем не интересуется, кроме интернета… компьютера…
- Флешке, ба! – неожиданно устало и серьезно роняет разноцветная внучка и умелым жестом кладет под спину бабушки одну из многочисленных подушек в гобеленовых чехлах, разбросанных по полу.– Какой он к черту хакер, он вор! Сиди, не шевелись, тут пылесосом надо осколки собирать. Сейчас принесу хоть веник. Доктор, а ей ничего не будет? Я читала в инете, в этом возрасте кровь уже плохо сворачивается… - Девица поворачивает ко мне голову, и тут я замечаю, что у нее такой же профиль "камеи", как и у ее бабушки.
- Вам очень пошли бы гранатовые серьги. И, вообще, красный цвет. – Спокойно говорю я. – Я сделаю ей противостолбнячный укол. Сыворотку. А возраст….. Какой у нее возраст? Подумаешь, семьдесят семь лет.. В ее лета еще замуж выходят…- я подмигиваю девушке, и тут только замечаю на ее запястье, прямо на узловатой, широкой косточке, черную нить -элитный хакерский знак, принадлежность к закрытому сообществу. – И заканчиваю, резко и неожиданно:
- Интернет полон таких историй. Вы должны знать. Читаете?
-О чем? О жиголо и альфонсах? Скучно. Серятина. Предпочитаю о хакерах третьего уровня. Или четвертого.
- Круто. – Я опять успокаивающе подмигиваю девушке. Она кусает губы и хмурится. - Да Вы расслабьтесь,Саша! – я перехожу на негромкоебормотанье: Кира Павловна дремлет под воздействием прививки и снотворного. – Все хорошо будет. Я просто Вам советую написать заявление в полицию, все - таки…
- На фиг! Ментам же все по… мороз! Вы же знаете! – Девушка флегматично пожимает плечами., смотрит на меня без улыбки, нос вздернут, губы сжаты.
- Согрейте ей чаю как проснется. Следите за температурой. И пусть несколько дней полежит. Потом сдадите кровь на анализ. Вот телефон лаборатории, они на дом выезжают, и стоит не дорого. Я пишу телефон, попутно заполняя сигнальный лист.. Сегодня - без фельдшера. Немного суматошно и сложно.
- А Вы не знаете, где искать серьгу теперь? – хриплым, горячим шепотом Саши наполняется, кажется, вся комната.
- Понятия не имею. – Теперь пожимаю плечами я. – В скупке, при ювелирке. Одну ведь нельзя продать, кто возьмет?
- Это - редкость. Серебро в гранате, гранат в серебре. Дедов подарок.. Жаль как то… - Подняв кверху остренькие, худые плечи, девушка провожает меня до двери..
-Деду досталось от прадеда. Он был придворным художником какой то польской графини… Бедный совсем, любил ее, писал портреты, а как она умерла, ушел в монастырь какой то, во Львове… Но его прогнали оттуда.
- Почему? – Хочется дослушать Сашин рассказ, и я обуваюсь нарочито не спеша.
- Он Христу на иконе ее глаза пририсовал… Как то так. Такая вот фишка. Нарушил какой то закон, канон… Я не знаю, это бабуля мне такг оворила.
- Да. Занятно. Целый роман. – Улыбаясь, говорю я, застегивая ярко – оранжевый чемоданчик на еще один затвор. И тут меня осеняет.
_Саша, вы ведь в компьютерах понимаете? Да. Так? – я киваю на черную нить вокруг ее запястья. Попробуйте пошпионить за этим горе – жиголо. Он попытается сбыть серьгу, может дать объявление в инете. Там ведь полно аукционов, групп по интересам: "куплю, продам, собираю, ищу"… А вдруг – повезет, нападете на след.
- Спасибо. Подумаю – Фиолетово рыжие вихры рассыпаются по плечам, опираясь о косяк, Саша немигающе смотрит мне вслед. Я спускаюсь по лестнице.. Дверью парадногобесшабашно и гулко хлопает ветер – осенний беспечный гуляка, который не перед кем не отвечает. Ветер - жиголо.
***
Месяца полтора спустя вхожу в поисках очередного сюрприза для коллекции Любимой – ангелочка – гипсовой или фарфоровой фигурки в антикварный магазинчик, и в игре световых лучей от стеклянной двери замираю, опаленный, обожженный гранатовым, густым, искристым пламенем. На витрине, под стеклом –, гранат в виде ромба, неправильного овала в червленом серебре. Серьга - подвеска.
- Откуда это у Вас – бросаюсь с расспросами к ювелиру – сумрачному человеку восточного типа, с резко очерченными скулами.
Не помню – пожимает плечами тот. Принесли два месяца назад, кажется. Какой то парень. Высокий, волосы черные. Похож на Грегори Пека в юности. Только глаза бегают. Как у мыши. Мне показалось из этих.. знаете… Ну, что на дозе. Ему нужны были деньги. Срочно.
- И.. вы купили эту серьгу? – Я стараюсь держать паузу, выровнять дыхание.
- Купил. - Ювелир кажется безразличным ко всему, но глаза из под – бровей смотрят ясно и оценивающе. - Сам камень стоит мало, гранат низкопробный, дутый… А вот работа по серебру.. Червленная. Смотрите, здесь знак мастера – Ювелир протягивает мне лупу и я читаю тавро в виде свернувшейся кольцом змейки: Йозеф Чарыньски.. Польский гравер и ювелир. Его работы, как зерна алмазные. Очень мало их. Утеряны.
-Могу я ее у вас купить?
- Ну, если только Вы – олигарх. - Ювелир обнажает десны в насмешливой улыбке.
- Не олигарх. Я врач.- Торопливо отстегиваю браслет часов на руке. Может, договоримся как нибудь?...…
- Врач - дело хорошее – Ювелир поднимает брови домиком. Уберите, уберите часы, не надо.. Лучше вечером заезжайте ко мне как нибудь, на рюмку коньяка, поговорим о здоровье мамы..
-Мамы? – непритворно удивляюсь я.
-Ну да, маме моей восемьдесят восемь, давление скачет,ни одна скорая не едет, а если едет, час ждешь, полтора.. Жалко маму.. Может, согласитесь побыть при ней домашним врачом, этак раз, два в неделю, заехать, давление измерить, укольчик там?…
- Без проблем, смеюсь я. – У меня таких пациентов, как Ваша мама - немало. Могу пансионат хороший рекомендовать, подлечат… Но это - ближе к весне. Сейчас путевок нет. – Развожу руками.
- Замечательно. Я знал, что мы друг друга поймем. – Подмигивает мне ювелир и протягивает сверкающий взрывными, кровавыми брызгами гранат в оправе потемневшего серебра.- Лучше бы Вам в кольцо его переделать. Непарная серьга, носить невозможно.
- Нет. Пока нет.. – Задумчиво хмурюсь я. – Упакуйте в футляр, пожалуйста. Мне далеко ехать.
…Долго стучу в знакомую дверь на пятом этаже, в доме без лифта. За дверью – тишина. Потом она медленно отворяется. На меня заспанными, сердитыми очами взирает растрепанная женщина в шелковом кимоно, с агатовым крестиком на груди.
-Вам кого?
- Мне бы Киру Павловну или Сашу? – твердо говорю я, внутренне ежась от столь неприветливого приема.
- Сашка, иди, тебя – Кричит куда то, в глубину квартиры, женщина, запустив пальцы в волосы, и я замечаю, что у нее округлые, по девичьи, локти, и она еще совсем молода.
На зов выбегает маленький мальчик, с джостиком в руках.
- Чего Вам? Я там приставку включил.- Мальчишка нетерпеливо трет нос рукой.- Быстрее давайте! Вы кто?
- А где Кира Павловна? – Невпопад, растерянно спрашиваю я.
- Ма, тут опять проэту бабку, что умерла – протяжно ворчит вихрастый мальчуган, уткнувшись в джостик, и исчезая в проеме дверей слева от прихожей. – Иди сама ему расскажи, чего я то.. Я не знаю ни финта…
Женщина с округлыми локтями опять идет мне навстречу. С кистей ее рук падают брызги. Она умывалась и фыркает теперь, как вальяжная, большая кошка.
- Послушайте, молодой человек, что Вы все ходите… Покоя нет. Как купили эту квартиру, так ходят тут.. Толпами! Сказала же я вам, хозяйка старая умерла, а родственники ее нам квартиру продали и уехали.
-Куда? – хрипло наседаю я на фурию в атласном халате, с мокрым румяным лицом.
-Не знаю. – Женщина на секунду задумывается. Куда то в Германию.. Кажется. Гданьск, это же – Германия?
- Польша, – растерянно отвечаю я. А отчего умерла старая хозяйка, не знаете?
-Тромб. Тромб оторвался. Быстро очень. На руках у внучки. А та как раз замужтолько вышла.. За какого то там крутого компьютерщика, хакера, говорят.. Ну, вот, его за границу пригласили, они уже визу оформили, все, а тут бабка.. Ну они быстренько ее кремировали, квартиру переоформили за взятку, и за бугор слиняли оба.. А больше не знаю ничего… - Женщина с розовыми локтями сонно щурится, в нетерпеливом ожидании моего ухода…
Я быстро иду к лестнице, но, спустившись на одну ступеньку, останавливаюсь, вспомнив:
- Вы сказали за взятку? Как это?
-Ну как, как? Нотариусу, чтобы полгода не ждать. Ушлаявнучка у нее, я Вам скажу.. Драгоценности бабкины загнала, гарнитур из червлёного серебра. Все по отдельности, кольцо, две серьги…
- По отдельности? Почему?
-Так же больше дают, молодой человек, Вы же сами -покупатель, развене знаете правил?! –
Женщина кашляет, прочищая горло и сердито ворчит:
Идите уже, опоздали Вы, продано все давно. Ходят тут всё, ходят.. Ценители, блин.. и откуда деньги только берут?! Тут горбатишься, горбатишься, пацана тянешь, еле концы с концами сводим, а они.. серебро в гранате им подавай, надо же, е – мое.. Дверь квартиры захлопывается, поднимая на кафеле площадки облако пыли. Я выхожу из подъезда в холодную чернильницу октябрьской ночи, совсем не чувствуя холода. Обратная дорога в ювелирный салон стелется передо мною шелестом крапленого дождем асфальта. Первого в этом году в октябре.
***
Переделка серьги с подвеской в оригинальное кольцо ромбовидной формы не стоит мне практически ничего. Ну, разве что - пары звонков в отдел соцобеспечения: для резервирования бесплатной путевки в геронтологический пансионат.. Но это – ближе к весне… Договориться можно всегда.
И бумажный ангел в углу трюмо
Ревновал и плюнул. Дождался стона.
И лукавого смеха.. И все само
Повернувшись – сталось. Сбылось.
Варшавский, горький кофе с пеной
Сахар забыт..Да, Любимая, знаю,
Все в мире тленно..
Только Бог, улыбаясь ,
В реснице спит. Твоей…
