Стиль. Смысл. АртПерсона

	  

  

 

Осень встала у ворот,

У ежа полно хлопот,

Нужно срочно строить кров,

Запасти лесных плодов,

И орешков, и медку,

И грибков, и щавельку.

Ёж к работе приступил,

Он неспешно норку рыл,

В полдень радость у ежа,

У ежа поёт душа,

В норке ёжика уют,

Скоро лист уложен тут!

Ёжик громко песни пел,

Танцевал и в счастье млел!

Вдруг встал заяц пред ежом:

- Вижу, ты построил дом.

Мне бы домик, ёж, такой,

Я строитель никакой!

Улыбнулся скромно ёж:

- В этом деле я  хорош!

Грусть свою, зайчонок, спрячь,

Скоро пустишься ты вскачь!

Дом тебя построю в срок,

К счастью путь не так далёк!

Собирай листочки, друг,

Видишь, их полно вокруг.                                                   

Ими пол мы утеплим,

Встретишь в доме десять зим!

Ёж землицу начал рыть,

Словом зайчика бодрить,

Заяц листья стал сгребать,

Радость он не мог унять,

Так и минул быстро час,

Ёж в словах своих не вяз:

- Принимай, зайчонок, кров,

В нём увидишь много снов,

Поживай, не знай забот,

Пусть зима к нам в лес идёт!

Заяц слов найти не смог,

Лист в ту норку на пол лёг,

В счастье заяц верить смел,

В счастье он на дом смотрел.

Тут как тут уже лиса,

Лапой трёт она глаза:

- Ох, и умница ты ёж,

Домик зайчика хорош!

Да и твой не хуже дом,

Мне мечтать лишь о таком!

Ёж лисе сказал в ответ:

- В тех мечтах резона нет!

Дом тебе построю вмиг,

Словом мне не мять язык,

И тебе, лиса, не спать,

Нам ты будешь помогать!

Весел был их ратный труд,

Шум и гам, и там, и тут.

Скоро вечер прибыл в лес,

Занял тут же ширь небес,

Лисий домик был готов,

Не найдёт лисичка слов,

На друзей она глядит,

В счастье глазками искрит.

К ночи выпал первый снег,

Осень бросилась в побег.

Ёжик глазки опустил,

Ёжик с грустью говорил:

- От зимы спасал я вас,

Не собрал еды в запас!

Как теперь мне зиму жить,

Что теперь мне есть и пить?!

Заяц в радости сказал,

Он ничуть не горевал:

- У меня запасы есть,

Их нам в зиму все не съесть!     

И лиса заводит речь,

Слово лисичке не беречь:

- До деревни путь не крюк,

Будешь сыт ты с нами, друг!

Ёж улыбку им дарил,

Он неспешно говорил:

- Верю вам, мои друзья,

Мы теперь одна семья!  

Жить нам в дружбе и любви,

Жить в тепле все наши дни!   

За кустами волк стоит,

Словом сам себя бодрит:

- Жаль, что я лентяй и мот,

Никаких мне нет забот!

Та работа мне не всласть,

Легче мне на двор попасть,

В удовольствие поесть,

Не терять при этом честь!

Вдруг на землю холод лёг,

Задрожал в тоске волчок.

Он улёгся под сосну,

Не спалось  в мороз ему.

 

Конец  


Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Александр Водяной

	  

 

Судьба, прошу, пошли подачку

Тому, кто в холод, дождь иль зной

С пустой котомкой и желудком

Бредёт, поникнув головой.

Прильнул к витрине он тоскливо,

Почуяв носом аромат,

Пред ним кокосы, киви, сливы –

В кармане фигу жмёт в кулак.

Кухмистры жирные проворно,

Готовя праздничный сюрприз,

Фаршировали – запах сдобный

Не обманул – на блюде гусь.

Пуст кошелёк у бедолаги:

Истратил всё, нет и рубля.

Молчит старик, не слышно жалоб…

Рабочий – ветеран труда.

 

 

 

	  

 

Тучка  бросилась,  простоволосая,

Ветру  на  плечи  перекосые.

Пролила слезу,  горемычная,

На  леса,  на  нивы  пшеничные.

                                        

Только  ветру  на  час  не  присядется:

То  с  волнами,  то  с  кряжами  рядится.

Тучка  шлёпает  следом  покосами,

Ветру  верная,  дождиком – босая.

                                                                         

1984

	  

"Вечор, ты помнишь, вьюга злилась..."

(А.С.П.)

 

 

Ночами часто вьюга злится,

тоскою пахнет, кроет мглой.

В час волка - ни единой птицы,

чирикать некому с тобой.

А было время: солнце блещет,

тюрьма пуста, сума полна,

и кружка с розочкой - без трещин,

и птичий гомон у стола.

Текли слова, недели, виски,

и хрусталём звенело "Prost!".

Тогда казалось - счастье близко, 

чуть-чуть - и схватишь синий хвост. 

Был холодильник  под завязку,

а в голове - сквозной простор...

Приходит ночь, густа и вязка,

под выдохи угрюмых штор.

Ремень теперь затянут туго:

вздохнул чуток - и не дыши.

В суме поскуливает вьюга,

волк - в холодильнике души.

 

 

---

Сижу бедняжкою сердито

и, слёзы капая в прибой,

скоблю винтажное корыто 

наманикюренной рукой.

Решенье мудрое по Ною -

ковчег построитьи уплыть.

Но я, друзья, пока поною.

Ну очень хочется поныть!

 

 

 

 

	  

  

Сеет небо хлопья снега; 

Белое крыло 

Над землёй оледенелой 

Вьюга стелет зло. 

 

Ни зверям, ни птицам леса – 

Вольному житью 

Не завидуй в предвесенний 

Срок – он стыл и лют.

 

 

	  

 

Эй, привет! Эта Ваша любовь - нон стоп…
Сигаретой - в ладонь, так, конечно, и то – больней!
Чашку кофе - покрепче, и колотых звезд -  в сироп.
И туманность – в печенье, без сахара, Дуй нежней!
И рябиновым соком рисуй на плечах ее,
И над лоном черти, не устань, иероглиф губ!.

Я  - не Бог, просто бомж, и плетут про меня- вранье,
Пять псалмов, десять сказок, фиама клуб…
Хороша, говоришь, но -  молчит, карандаш грызет?
И не просит молитв, просто - дует тебе в плечо?
И стопою небрежной расколет песок, как лед?
Знаешь, был бы не прочь посветить вам слегка… 
Свечой .. 
Но боюсь помешать. 
Вдруг растаявший воск 
Ненароком строфу зальет?!....


 
 
	  

 

Девочка, Бог не Маэстро, плотник!
Липкой лакрицей Тебя - под нёбо,
И под язык, и на подлокотник,
Вместо иглы самой тонкой пробы…
Девочка, Бог  - не маэстро, правда!
Просто циркач, акробат без лонжи..
Чай завари и оставь в прихожей
Связку ключей, на брелоке – Прага.
Острые шпили и старый замок..
Скрипнет замОк – заржавел от крови...
Девочка, наша любовь, как amok…
Даже Маэстро не хмурит брови,
Легкие строфы о ней читая…


 
 
	  
Девочка, не знаю, мне все равно...
Октябрьской розой вишневой - клонись к
плечу..
И ангел – скрипач худощавый - допил вино
Я гроздь виноградную нервно
В каблук втопчу.
Затменье мое, я не знаю, мне все равно!
Лукавой головкой, как к змию, прильни
На миг...
Тетрадь не истлела, строфа в облаках. 
Давно.
И в ночь золотую летит
Утомленный вскрик...




 
 
	  
Ещё со времён Сократа и прочих мудрейших дядек
Пытались постичь законы вселенского бытия.
И вот созерцая  Космос,  и на… Ойкумену глядя,
Чего только там не выдали учёнейшие мужья.

За эти тысячелетья внесли они столько "лепты",
Что даже с бутылкой  Клейна не врубишься, «на троих».
Но  вот как-то хитрый Мёбиус придумал такую ленту,
И сразу же встало, стало быть, всё  на места свои.

У  ленты вот этой самой всё вроде б легко и просто –
Начало слилось с концовкой… Лишь только бывает вот
В какой-то момент особый случаются перехлёсты,
И вроде бы всё как прежде, но как-то наоборот.

В её парадромных кольцах намешано столько хрени,
Таких невозможных действий,  немыслимых  виражей,
Что мне разбираться в этом (с моей первородной ленью)
Не в жилу. И значит проще мудрячества все – взашей.

А лента как прежде вьётся, вливается в бесконечность,
И в общем-то  всё резонно, и каждый в своей  среде,
И  ты, попривыкнув вроде б, взираешь на мир беспечно,                                          
Но жизнь пресловутой лентой вильнёт – не заметишь где.

А Мёбиус смотрит хитро, мол, ну-ка давай, дружочек
Вникай в эту хрень поглубже, да не упусти момент,
Забудь, как забыл когда-то и я, что, за между прочим,                                                                              
Весь мир – это только лента и Божий эксперимент.

 

	  

Дальше перемены будут постоянно,
Но не столько сколько в школьные года.
Наше расставанье чуточку печально,
Сохраним давайте дружбу навсегда.

И звонков привычных не услышим больше.
Заключительный звонок тревожен нам.
К взрослым людям жизнь ведёт себя построже,
Всех она расставит по своим местам.

У учителей прощения попросим,
Что не замечали их труда для нас.
Обещаем приходить почаще в гости.
Встретится ещё не раз наш дружный класс.

Словно на экскурсию сюда вернёмся
Повзрослевшие, а кто-то и с детьми.
В годы молодые снова окунёмся.
Школа научила быть всегда людьми.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2015

Вверх