всю жизнь мечтал стихи писать

но для души не по заказу

чтоб оправданий не искать

за необдуманную фразу

а коль любить то до конца

в потоке жизненных реалий 

чтоб не коснулась грусть лица

и стороной прошли печали

чтоб ни в серьёзность ни в тоску

а коль упасть суметь подняться

чтоб холод дула у виска

не заставлял от страха сжаться

чтоб утром выйдя на балкон

взглянуть окрест и улыбнуться

и ощутить что жизнь не сон

а много много много лучше

вот и пишу

15.05.17

***

Полечка

Мы хохмим и в рифму квохчем
День за днём.
Красота!
На Парнас в вагоне общем -
Чух-чух-чух,
Тра-та-та.

С каждым часом мы всё выше -
Жди гостей, Аполлон.
Как умеем, так и пишем -
Тру-ля-ля,
Динь-динь-дон.

Не указ для нас авгуры.
Критикан, отвали!
Жги да пой, сетература -
Чик-чирик,
Ой-лю-ли.

Берегитесь, задавалы!
Разнесём в прах и пух.
Лучше с нами и сначала:
Ко-ко-ко,
Чух-чух-чух.

Без купюр

Что интернет, когда не говорильня
И выбор наименьшего из зол?
Вопрос не в том, по ком звенел флудильник,
А в том, какой чудак его завёл?
Неужто я? Не ожидал подвоха!
Пыхтит вулканом подо мной кровать.
Забылся лексикон, а слово "плохо"
Мой статус-кво не в силах описать.
С проворством исполнителя Кабуки
В санузел тело ватное допёр.
Побриться не мешало бы, но руки
Расторгли за ночь с мозгом договор.
С фартовой мухой разделив котлету
В надежде на желудок и авось,
Пошёл собой пугать я бабье лето
И тех, кому малым-мало спалось.
В автобусе я примирился с миром
И стал одной из шахматных фигур,
Читая в лицах сонных пассажиров
Всю правду о Вселенной - без купюр.

Костюмчик

Без багажа, рассеян и задумчив
Спускаюсь по ступенькам сентября
И, осень примеряя на себя,
Хочу заметить, что сидит костюмчик.

Ещё вчера вещал, что не Негоро,
И упражнялся в танцах до утра,
А тут пришла унылая пора
И оказалась ко двору и в пору.

Иду, и с каждым па всё интересней:
Найдёт ли муравьишку  стрекоза,
И почему у города глаза
То на макушке, то на мокром месте?

Слежу за тем, как облетают с клёна
Былые кудри, думая о том,
Что если жив, то под каким зонтом
Скрывается одна на миллионы?

Бессонная бесплодница

Любимая, подруга зрелых дней,
То нежный зверь, то бойкая жар-птица,
Вас без труда призвал к себе Морфей,
А я верчусь туда-сюда - не спится.

Я представляю, будто я гусар,
На мне лосины и пижонский китель.
Я источаю сексуальный жар -
Вы, повернувшись на бочок, сопите.

Ну, хорошо. Тогда я ловкий йог,
Преподаю в лицее Камасутру.
Я вас бы трижды осчастливить мог,
А вы мне, улыбнувшись: "Лучше утром".

Коварная, и всё бы вам хи-хи,
А я кайлом, как раб в каменоломне,
Рублю для вас алмазные стихи,
Которые, проснувшись, вряд ли вспомню.

Шутовское

Ах, Госпожа, твой шут не так хорош.
На чёрный день прибереги червонцы.
Цена моим потугам - медный грош,
Ведь я безлико подражаю Солнцу.
Подобных лун хоть отбавляй в Сети -
Потухших звёзд и сингулярных мачо,
Но ты, Моё Мурлычество,  - свети!
Я отражу, и пусть котёнок плачет.

Ноябь

Морозным выдался ноябь:
Вовсю за минус, но без снега.
Демисезонная телега
Скрипит и без толку с разбега
В небесную стучится хлябь.

Ответа нет - инь-ян и сон
Перемешались произвольно,
Поскольку на путях окольных
Не существует колокольни,
Чей чист и первозвучен звон.

Такое горе от ума
Едва ли приведёт к нирване.
Шипами оснастивший сани,
С билборда лыбится Сусанин:
"Добро пожаловать, зима!"

Кабздец

Когда лирическим героям
Наскучит в рай гонять овец,
Не буря мглою нас накроет -
Оптимистический кабздец
Придёт, как волк в овечьей шкуре,
В дикообразном декабре,
Поставив 5 по литратуре
И жирный неуд по физре.

Между нами

Искренне (но между нами!)
Переживаю шок:
Жизнь ощетинилась швами,
День - как один стежок.

Брось, кутюрье скоморошный,
Побереги иглу.
Глупо колоться прошлым -
Воспоминания лгут.

Раньше дарил от избытка,
Нынче не столь глубок:
Тянутся следом за ниткой
Гамлет, дефис, Колобок.

В пику мистическим бредням
В руку беру ферзя,
Словно мой ход - последний,
И переходить нельзя.

Таблетка

ни по Квятковскому ни по фэншую
всем нам до Пушкина как до Китая
и потому никуда не спешу я
на языке новый опус катая
будет сначала он гладким и сладким
как леденец как драже витамина
мама и я на качалке-лошадке
папа отправился в "Соки и вина"
дальше по факту подачи крепчали
но все равно за бугор не уехал
фиг ли мне там без берёзок и чаек
Гоголь же тут + ФМ и АПЧехов.
может стишок вам прочесть с табуретки
так отожгу не покажется мало
быть не обязана вкусной таблетка
главное чтоб полегчало

Книги

Сегодня я пришёл без фиги -
Другой меня увлёк процесс:
Камо грядёте, люди-книги,
В обложках глянцевых и без?
Пример: как лямку, тянешь век ты,
Горбатишься за медный грош,
Но чушь рекламного проспекта
При этом с гордостью несёшь.
Не прёт Морфей без инкунабул?
И этот случай мне знаком.
Даю рецепт: за редкой бабой
Дуй... к букинисту прямиком.
Ещё о том хочу я вспомнить,
Как у реки стоял народ,
А мимо проплывал трёхтомник -
Топор, поэт и пароход.
Какой бы ни была фигура
У девушки по кличке "речь",
Её сдадут в макулатуру,
Хотя экономичней - сжечь.

Покуда время, словно стайер,
От грузной вечности в бегах,
Меня, как палимпсест, листая,
Поставьте крестик на полях.

Хит

О чём соврать бы? Да, живу не здорово,
Без дела маюсь, словно шпрот в биде...
А тут приходят люди от Киркорова
И говорят, что нужен хит к среде.
Перед уходом пачку баксов бросили,
Но намекнули: не управлюсь в срок -
До Болдинской не доживу я осени.
Я взял пол-литра и под козырёк.
А вы не обалдели, племя бисово?
Ведь я на кураже и в полный хлам
За бабки зарифмую чёрта лысого,
А коль добавят, то и шика дам.
Уверен, круче не увидеть хрени вам!

А с кроны по стволу стекала мысь:
Вот на фига моё вам вдохновение?
Примите лучше эту рукопИсь.

Зажигалочка

Безмолвна ночь. Луна на пике,
Но в пику ей мне не уснуть -
Я зажигалку марки "Крикет"
В горсти несу в последний путь.
Моей печали нет предела.
Иду. Тоска морщинит лоб:
Вы б знали, как она горела
На вечеринке "ЗиЗи Топ"!
Каким напалмом жгла, собака,
Как высекала горячо!
Куда там Боре Пастернаку
С его засаленной свечой.
Теперь, поди, у райской дверцы -
Фитиль поник, и вышел газ.
Навеки поселившись в сердце,
Светильник преданный угас.

Вот так и ты, на пенсии поэт,
Чирик-чирк-чиркаешь, а искры нет.

На смерть читателя

Рыдая в подушку, лежу на кровати,
И горю не вижу конца.
Сегодня мой самый последний читатель
Внезапно ушёл к праотцам.
Прости, что частенько был неблагодарен.
Как смел я, засранец и мразь,
Твой каждый второй пропускать комментарий,
Брезгливо при этом смеясь?
Земля тебе пухом! Однако, что в сумме?
Одна не приходит беда:
Ведь если ты так безответственно умер,
Кому же писать мне тогда?
Не будем сдаваться! Пока ты безвреден,
Но скоро оценишь мой труд -
Намедни на Библии клялся Медведев,
Что в ад интернет проведут. 

Мальчик

Нет сил на шаг, на выдумку, на взмах -
Действительность распалась на детали,
И мальчики кровавые в глазах
То в салочки, то в бадминтон играли.
Крепчал, зверел и ширился недуг,
С минутой каждой набирая силу.
На пятачке - промеж надбровных дуг -
Пыталась перепеть Харибду Сцилла.
Сантехника прыщавый ученик
Беспечно перекрыл ноздрей форсунки.
Застыл, как в горле ком, беззвучный крик,
Одолженный по случаю у Мунка.
"Вот так и пропадёшь за медный грош", -
Шипели шепелявые горгоны.
Собравшись духом, я ответил: "Врёшь!"
И выпил ... две таблетки "Цитрамона".

Лишь час назад стремился в полный ноль,
И не было смешней меня и жальче -
Теперь калачиком свернулась боль,
И я хочу спросить: а был ли мальчик?

Тени

Не любитель привидений -
Живописец на природе
Согревается глинтвейном.
Незнакомый с "не могу" -
То азартно, то лилейно
Кистью холст ласкает гений.
Мимо лыжники проходят,
Несуразные проходят -
Фиолетовые тени
На искрящемся снегу.

Абзац

Не унять восхищень:
С чьей-то лёгкой руки
Начинается день
С ярко-алой строки,
И душа, как щенок,
А не стерва-змея,
Открывает окно
В красотень бытия,
Будто необходим
Ей обратный билет
В предисловия зим,
В многоточия лет,
В межсезонную хмурь,
В разгуляй мартобря,
Чтоб исправить всю дурь
И начать всё с нуля.
Я к лазури приник,
Умоляя зеро:
Дескать, жизнь - черновик,
Хоть руби топором...

Вдруг по кумполу - бац!
Смс-ка: "Приём?
Обалденный абзац!
Продолжения ждём". 

Зверёк

Ватсоны, хватит блуждать между строк.
Нет утверждения элементарнее:
В каждом из нас обитает зверёк
Разных пород или видов, по Дарвину.

Плохо, когда эта особь дика.
Срам, если дикость на глупость помножена.
Чуть зазеваешься - исподтишка
Выскочит, за ногу цапнув прохожего.

Впрочем, не выход - в подвале держать,
Не ветчиною кормить, а турусами,
Ведь по прошествии времени, глядь, -
Печень обглодана, сердце надкусано.

Как же мне быть со строптивым зверьком?
С возрастом только почувствовал меру я:
Если проштрафился - грею кнутом,
А заслужил - ублажаю эклерами.

Брысь, одиночество, в липкую мглу!
Жаль, не сложилось ни оды, ни гимна, но...
Эй, притаившийся в пятом углу!
Ужин на блюдечке, морда противная.

Кто-то

Как ни верчу магический кристалл,
Не разобрать, где "до" впадает в "после".
Не помню, кем я в детстве стать мечтал,
А потому не знаю: удалось ли?
Моя стезя топорщится, как жесть,
Но, полагаю, вывезет - кривая,
Ведь я определенно кто-то есть,
Поскольку узнают и наливают,
А я не пью! И из последних сил
Пытаю зазеркального кого-то:
А докажи, что ты сегодня был,
Не выложив в Сети хотя бы фото?
Над кем сегодня одержал ты верх,
Какие облака тебя согрели,
И чем - предположительно - четверг
Отличен был от прочих дней недели?
Как терпит мир такого подлеца?!
Таким не место ни в кино, ни в спорте...

Однако, спать! Ведь завтра пятница,
Которую никто нам не испортит.

УВы

Грачи вовсю снуют - не обманул Саврасов!
Давно уже сошёл с реки последний лёд,
И очевидно всем - дельцам и лоботрясам:
Священная пора по городу идёт.
По скверам, площадям торжественным парадом
Проходит, по пути пугая вороньё.
Одно её гнетёт, что люди ей не рады,
Что все они в делах, и им не до неё.
Умерив гнев и пыл (а дело было к ночи),
Прыжком преодолев невидимый барьер,
Унылая весна, разверзнув хляби-очи,
Рыдает на плечах небесных кутюрье.

Пендельтюр

Был хитроумен код, броня - крепка,
И не стоял чужой каблук в передней,
Но ты меня взломала с полпинка,
Употребив изящный полупендель.
Весной горазд на шалости Амур.
В мгновенье ока им обезоружен,
Качаюсь, как безвольный пендельтюр, -
Толкай хоть внутрь, хоть открывай наружу.
Ещё немного, и сорвусь с петель,
И вряд ли март подстелет мне солому.
Звенят бубенчики. Не стой в дверях, апрель.
С Днём Дурака тебя, и будь как дома.

Тайна

Аккуратный ключник,
Расторопный вор,
Я почти беззвучно
Выхожу во двор.
Враль необычайный,
Ушлый управдом -
Оставляю тайну
За двойным замком.
Нет у вас ни шанса
Раскусить меня -
Мой надёжен панцирь,
И крепка броня.
Улыбаюсь небу,
Глядя на восток,
И сажусь в троллейбус,
Пьющий кофе-ток.
Набирает город
Повседневный ритм.
Отступает морок,
Лишь слегка саднит:
В суете безбрежной
Тают острова -
Искренняя нежность,
Тихие слова.

Тихая охота

Мы проснулись от звука борьбы.
Оказалось, стучатся в окошко
Снег и солнце. Айда по грибы!
Доставай с антресолей лукошко.
Мы отправимся в сказочный бор
По хрустящим следам Кастанеды.
Зла кикимора, леший хитёр,
Но с добычей вернёмся к обеду.
Пусть талдычит молва: не сезон,
Трата сил и пустая забота.
Неберущихся нету препон
Для любителей тихой охоты.
Если духом легки, от винта!
По команде взревели моторы -
Это спасшая мир красота
Стартовала с руки фантазёра. 

Фальстарт

Вы оцените крутизну момента:
Не пряча в рукаве краплёных карт,
Я был готов на сто и полпроцента,
Но был судья неумолим - фальстарт.
А мог бы круг бежать с российским флагом,
Но не сложилось, и под свист трибун
Я ухожу, как спринтер-бедолага,
Как конь в пальто и в никуда бегун.
Курю - хоть и нельзя! - на остановке.
Нечемпионским оказался май,
Но если не заброшу тренировки,
То следующим будет мой трамвай.

Майский лыжник

Грузной тенью нависая
Над пейзажем в три сосны,
Чутко спит майор Исаев
Под "Мгновения весны".
Из него слезу не выжмет
Архаический Кобзон.
Будто не шпион, а лыжник,
Штирлиц видит вещий сон
И бежит не за валюту,
Не за чёрно-белый нал.
Как мессир его не путал,
Чем шайтан не искушал,
Нет в его кармане ... фуги.
Жить привык он не по лжи.
От него ползут в испуге
Жёлтоухие ужи.
Пусть соперники отстали,
Стёрлись лыжи, снега нет,
В голубые мчится дали
Очарованный атлет.
Не унять любимца мая,
Горизонт штурмует он,
Каждый вечер принимая
Мячик солнца на погон.

Сеятель

Не возразить: да как вы смеете?!
Не воспылать: какой позор!
А ведь когда-то был я сеятель
И на полстопки комбайнёр.
С какого ни подлезу боку я,
Всё тот же зрительный обман:
Где раньше зрела рожь высокая,
Сегодня глыбится "Ашан".
Присев на корточки под липами,
Как наблюдатель (без ружья!),
Слежу, как следом за ксантиппами
Скрипят тележками мужья.
А после, вперясь в небо синее,
Пытаю горнего Отца:
Где огурцы из алюминия
И артишоки из свинца?
Молчит, и в беспредельной сирости
Нечернозёмный крепнет стон:
Что на асфальте может вырасти?
Какой бамбук порвёт бетон?

В металлоломе плуг и меч Его.
Ковчег достругивает Ной.
Лузгу от доброго и вечного
Гоняет ветер озорной.

Мост искусств

Оторвите, если вру, язык
И отдайте потроха гиене.
В общем, на мосту курил старик
И с тирадой обращался к Сене:

- Бон суа, река. Твои мосты
Узнаю я только по названьям.
Мутной влагой удивишь ли ты
Тех, кто ткал основы мирозданья?
Тех, кто наобум, одним веслом
Разрешал конфликт с болотной жижей...
Впрочем, нынче дискурс не о том,
Что свершилось, а о том, что вижу.
Нечленораздельно, головой
Мыслят современные ваганты
И мошонкой липнут к мостовой,
Ожидая лайков или гранта.
А потом, скоромное задрав,
Жгут напалмом, гвоздь забив на совесть:
- Кто бойчей и громче, тот и прав!
Остальные пропустили поезд.

- Фарисеи, как не стыдно вам?
Вот проснётся Бог и вас накажет.
В балаган вы превратили храм,
Выложив святыни на продажу.

Подытожил страстный златоуст,
Затоптав окурок с горьким чувством:
- Не до прустов на Мосту Искусств.
Тут бы дихлофосом... Или дустом?

Струна

На барахолке пыльной старины
Не мало ходит россказней о Будде.
Но кто такой Сиддхартха без струны?
И подтяни колок - звучать не будет.
В прямом эфире замерла страна,
Когда в погоне за аккордом чистым
Напрягся бард, но лопнула струна
И отсекла полпальца бандуристу.
Мораль: как совесть водкой ни глуши,
Каким ни ублажай её портвейном,
Но, если тормозов нет у души,
Так и помрёшь каким-нибудь Кобейном.

Мясо

У юного пиита память девичья,
Хоть бей баклуши, хоть руби с плеча.
Пример: Каштанка лает на Малевича.
Вот как её понять без толмача?
По счастью, существуют переводчики
(Спасибо, кстати, им за адский труд!),
Которые по пунктам и доходчиво
Собачий лай на слоги разжуют.
Попутно, углубившись в суть явления,
Подскажут бескорыстно, не по лжи,
Каким полям доверить сбережения,
В дупло какое ваучер вложить.
Один лишь раз на эту клюнув удочку,
Дряхлеет в одночасье молодёжь -
Ещё вчера она ходила в дудочках,
А нынче им предпочитает клёш.

Не сотрясай эфир гламурным ливером -
Такой жратвой не удивить Парнас.
Дай мяса им! Авось однажды выберут
В халифы на неделю или час.

Жажда

Непобедима эта жажда,
Когда в мальчишестве отважном
Ты - в пику грекам - входишь дважды
В один и тот же водоём,
Ведь с ней, реальной априори,
Нет смысла и накладно спорить -
Закрой глаза и выпей море
Одним глотком.

Шаманский бубен

Смирно-вольно-ложись, и внимайте, потомок и пращур:
Никому не под силу сломить наш родной Уркостан
До тех пор, пока гордо в богами оставленной чаще
Восседает Ньело - коренной, тыгыдымский шаман.

Даже норд своевольный теряется в кудрях молочных,
Сладковейный зефир вьёт круги у его головы.
Поцелованный небом не ждёт снисхожденья от почвы -
Громче огненных вод он и выше веселой травы.

Знает каждой былинке названье Ньело на отлично:
От поноса - репей, от несчастной любви - иван-чай,
Но на север летят утюги, словно райские птички,
Провожая их взглядом, бормочет шаман:
- Тым-ча-ча...

Так когда-то гремел его бубен по градам и весям,
Собирая мужей на смертельный, но праведный бой.
С человеческих душ соскребая мещанскую плесень,
Поднимал он с печей и на подвиги звал за собой.

Только ныне в чести совершенно другие мотивы,
И владеет ушами чужой, ядовитый дурман,
Потому вечерами, вкусив лапидарного пива,
Пацаны и девчонки шизгару мычат под баян.

Оскудела земля, истрепались крутые глаголы,
Варваризмами болен когда-то могучий язык.
Сколько литров с тех пор утекло, как шаманскую школу
Без диплома покинул последний её ученик?!

Словно камень под сердцем висит от предчувствий тревожных -
Неспокойно в лесу, и за каждым кустом - инсургент,
Но Ньело не застигнуть врасплох, потому что надёжно
Под священной берёзой он вещий зарыл инструмент.

Кто его откопает, обретёт небывалую силу -
Вдохновлять на свершения ратные тыгыдымчан,
И тогда воспарит в стратосферу Ньело семикрылый,
Голося нараспев:
- Тым-ча-ча, гым-ча-ча, дым-ча-ча.

Там все так же, по-прежнему

Качели взлетают до небес

Кузнечики лениво настраивают инструменты

Кто еще лучше сыграет Моцарта сегодня вечером?

Мы смеёмся, бросаем камешки в пруд и смотрим

Как расходятся круги на воде

Рождающиеся галактики в центре Вселенной

Июль медленно тает зефирными Карибами  в вышине           

Тонким птичьим свистом расчерчивается время

Здесь, сегодня, сейчас…

В каком раю затерялось это время?

Майская трава вовсю проросла

Сквозь старый гербарий воспоминаний

Шапочки сирени игриво склонились на ветру

На погнутом пятачке мира

Осталось не так уж и много места

Но пыльные звезды под ногами

Еще лихо отплясывают джигу

Я постепенно переодеваюсь в летний загар

А ты где-то в вечном вчера

Все спешишь и спешишь мне навстречу…

В "Гжель" облачилось пространство,
Сверху парит синева.
На завитушках убранства
Облачных высей мечта.

Там оживают фигуры
Разных возникших идей,
Там создаются скульптуры
Для всех на свете людей.

Цвета простора картины,
Мастер творит чудеса.
Кажется лишь, что наивны
Наши с тобой небеса.

Вглубь необъятного чуда
Солнце пульсирует свет,-
Думал земная простуда,
Но оказалось что нет.

Ветер, нежнейший рабочий,
Новый готовит витраж,
Даром совсем, между прочим,
Мозг возбуждая тем наш.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2015

     П о э т

Депутат-эквилибрист:

Он колеблется умело

Между «да» и твёрдым «нет»,

Чтя златую середину.

Опошляя святость слов

«Неподкупность убеждений»,

Вам докажет вновь и вновь

То, что долг не выше денег.

Упражняется фразёр

Бесконечно в красноречьи.

     Г р а ж д а н и н

– Отчего ж народ так зол?

     Д е п у т а т

– Это прихоть – ноет вечно!

Ходил хвостом за мною пегий хвост.
Хвостатое создание природы
Стояло, если я стоял, неслось
Когда я нёсся к поезду – ко входу
В последний ускользающий вагон
По старому-престарому перрону…
В последний раз увидел я его
В хвосте у поезда!
                           Но не было патронов…

И я зашёл в купе и стал читать
Булгакова о гвардии, но спёкся.
Экзюпери… Отбросил – улетай!
Я «Лис» писал на всех вагонных стёклах!
Устав, заснул и видел странный сон.
В нём я купался в жутком море горя…
Стрелял, стонал… Мне слышалось сквозь стон,
Скулит мой пегий пёс…
                                   бегущий краем моря.

Жил петух, забот не знал,

Дом хозяйский навещал,

Он частенько в нём бродил,

Мысли светлые носил.

Как-то поздним вечерком,

Вновь петух явился в дом,

Видит, в доме гость в усах,

Свет искрит в его глазах.

Гость на Петю бросил взор,

В петуха он взгляд упёр:

- Что ты бродишь, словно тень,

Ну-ка, живо на плетень!

Место там твоё, дружок,

Должен знать ты свой шесток!

Говорит ему петух,

Он к таким советам глух:

- В доме я всегда брожу,

Криком горло не тружу,

И покой здесь, и уют,

И покушать мне дают!

Таракан завёлся вдруг,

Слов не ищет он вокруг:

- Ты не дружишь с головой,

Домик этот, Петя, мой!

Я родился в нём и рос,

В дом не суй ты лучше нос!

Петушок встал поперёк,

Он молчать никак не мог:

- В разговоре не кружи,

Кто ж ты сам такой, скажи?!

Гость ему и говорит,

Голосок его сердит:

- Я хозяин-таракан,

Ты случайно, друг, не пьян?

Перед ним петух не млел,

Вниз он пристально глядел:

- Вот какой ты карапуз,

А в словах ты, верно, туз!

Таракан в мечтах не вяз,

Он не тратил слов запас:

- Я, петух, хотя и мал,

Много живности умял!

Так что пыл ты свой умерь,

На глазок меня не мерь!

Петушок улыбку скрыл,

С тараканом был он мил:

- Ты, выходит, как медведь,

Я умнее буду впредь!

Таракан пошёл вразнос,

В потолок задрал он нос:

- Бык пред мной, и тот слабак,

Он познал уж мой кулак!

Да и конь пред мной робел,

Бил его я, как хотел,

И барана сунул в грязь,

Ниже уж ему не пасть,

И курей гонял, и коз,

И букашек, и стрекоз!

Петя сделал грустный вид,

Гостю он в глаза глядит:

- Ты, видать, и ешь, как слон,

Врать тебе ведь, не резон?!

Таракан даёт ответ:

- Это вовсе не секрет!

С пищей нет, петух, проблем,

Хлеб я ем и масло ем,

Молоко и сливки пью,

Их я, Петенька, люблю!

Петушок не прятал глаз

В похвалах петух не вяз:

- Славно, славно таракан,

Вижу, ты и бодр, и рьян!

Молоко и сливки пьёшь,

Значит, ты на вкус хорош!

Вдруг петух пред ним икнул,

Грозно глазками сверкнул,

Резко голову склонил,

Гостя тут же  проглотил.

Петя долго не стоял,

Он ходил и рассуждал:

- Таракан был горьковат,

Видно, ел он всё подряд!

Та букашка всё ж вкусней,

Мясо как-то, посвежей,

Ну, а коль зерно склевать,

Можно день не горевать.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Александр Водяной

Я - пауза с рожденья до хлопка,
Да рок руки завис на штрих мгновенья,
Где наслажденье до прикосновенья,
Отрезок жизни данного глотка.

Я жив пока не подошёл закат,
Судьба моя всегда полна сомненья,
Когда затменья нет, есть просветленье,
Года ещё идут, а не кружат.

Я - музыки не отыгравший такт,
И доля - мой размер для вдохновенья.
А ритм и метр с акцентом возбужденья
Напомнят скоро что уже антракт.

Я - человека сотворённый факт,
С того держу ответ за преступленья.
Испытывая совести мученья,
Свой отбываю на земле контракт.

Сюжет я незаметный, от мазка,
Творцом который просто поместился,
Не знай зачем в истории сгодился,
Как многие из этого холста.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2015

Пусть грусть как туман растворится. И сквозь эту дымку
Предстанет пред взглядом росою умытый цветок.
Пусть тот, кого мы принимали тут за невидимку,
Подарит нам необходимой удачи глоток.

С жужжащей пчелою за мёдом любви уже вместе
По полю, по лесу, а может быть и по горам...
А может с разбега с тобой улетим в поднебесье!
С блаженства такого два шага всего к облакам.

И там распадёмся на слёзы дождливого счастья,
Чтоб соединиться совместно опять в океан.
Невзгоды, ненастья сойдутся обратно в объятья,
Рождающих очередной и мощнейший вулкан.

Не сразу заметим, как новый появится остров,
Вокруг же невообразимый коралловый рай.
Мы будем пить счастье из наших любимых кокосов,
Лишь сердце и душу с моими ты перемешай.

У флоры не зря вырастают плоды с семенами,
У фауны дети рождаются также не зря.
Мы пару свою тоже чадами малость разбавим
На фоне семейного нашего календаря.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2015