Всё кружатся в осеннем танце листья,

Ветрами вдоль дорог разнесены.

Закрыта глухо маленькая пристань,

И летние досматривает сны,

В которых наша парусная лодка

Плывёт себе к затерянным мирам,

И молодость- бесценная находка-

Как будто рада крепнущим ветрам.

Помыслам чуждый нечистым

Расставишь приборы гостям:

«Ешьте и пейте, друзья»!

Редкостный ждёт меня свиток

В тихую лунную ночь

После веселья и шума.

Вот, наконец, я один

Предаюсь созерцанью картины.

Нет, ни один…

Слышишь, запели сверчки,

Жемчуг легонько звенит,

Шею обвив и запястья

Скоро идущей Любимой.

Строго себя разбирая,

Честно и смело скажу:

Нет у меня дарованья

Стих стал нескладен, трескуч.

Пел знаменитый мой тёзка

Пушкин и слушал народ,

Мне же в мечтании дерзком

Мнилось: «Чем я не хорош»?

Полный поэзии жаром,

Подвиг скандальный творил –

Знать поносил в злом угаре,

Тайно завидуя им.

С каждым моим сочиненьем

Чахнет и смысл, и задор,

Если ж порой изреченье

Кто перечтёт – знай – всё вздор.

                                                                                                                                                                                 162

Свету, что в день не поместится – да!

Дремлет июль на притихшем дворе.

Лету без боя сдаёмся всегда

(Мы бы сдавались ещё в январе).

Полдень.

               Под яблоней пенится тень,

В радужных брызгах поляны цветут.

Воском расплавленным знойная лень.

Только кукушка аукнет: « Я – тут!»

Только аукнет – и сердце, звеня,

Долго считает…  А впрочем – пустяк…

К вечеру ты пожелаешь огня –

Я раздобуду трескучий сушняк…

03.2005

Приятен лицом и приветлив для Славы,

Как равно желанна мне Слава.

Купаюсь в клубах её волн до услады.

Прохладно, светло, фимиамно.

Отличие многое превосполняет.

Всё больше, сиятельней, глубже

На гране тщеславия, вкус изощряя,

Искусный творит своё чудо.

Звёздная кобылица,

На звёздном лугу,

Ночка чёрная – чаровница,

Чешет гриву телку.

Месяц голову свесил,

Сети звёздные ткёт.

Ветерок бодр и весел,

Водит звёзд хоровод.

Ох, чудны небеса,

Звёздный свет неземной.

Серебрится роса,

На траве голубой.


Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Анатолий Шмыдко

Прожила лиса без бед,

Не один десяток лет,

Никогда не дула в ус,

Ощущала жизни вкус.

Тут явилась старость к ней,

Хоть рекою слёзы лей,

Силы в лапах никакой,

Ей не в радость свет дневной.

Рассуждать лиса взялась:

- В лужу мне нельзя упасть!

У медведя есть изба,

В ней пожить моя судьба!

Слов лисичке не толочь,

Мысль легко с собой волочь,

Заявилась к Мишке в дом,

Бьёт лиса пред ним челом:

- Милый Мишенька, мой свет,

Жизнь моя теряет цвет.

Стала старой я совсем,

Много сплю и мало ем.

Дай в избе ты мне пожить,

Мне себя не прокормить!

Пожалел её медведь:

- Мне грешно тут не хотеть.

Время то не за горой,

Старость та придёт за мной.

Полезай, лиса, на печь,

Силы сможешь там беречь,

А с едой проблем не знать,

Будешь жить, не горевать!

Радость ей не скрыть ничуть,

Ей спины теперь не гнуть,

И лиса пошла в обход,

Там, в сенях, уж лапы трёт.

Взгляд лисы огнём горит,

Мёд она в кадушке зрит:

"Ах ты, Миша-Михаил,

Жизнь мою ты подсластил!

Силы я в себе найду,

Ночью в сени я приду"!

Вот на двор ступила ночь,

А лисе уже невмочь,

Стук да стук она хвостом,

Глазки кажет с огоньком.

Мишка задал ей вопрос,

Взглядом он к лисе прирос:

- Что ты, лисонька, не спишь,

Целый час хвостом стучишь?!

Да лисе не тратить слов,

У неё ответ готов:

- Там, в сенях, мышей полно,

Выгнать их пора давно!

Всё пищат они, пищат,

Сон мой чуткий теребят!

Отвечает Мишка ей:

- Так гони их из сеней!

И лиса с печурки, прыг,

В сени ходом, напрямик,

Мёда в бочке в самый край,

Только лапой управляй!

Съела лисонька вершок,

Вновь на печке греет бок.

Мишка  глазки приоткрыл,

Словом Мишка не грешил:

- Мыши вроде б не пищат,

Будешь спать, лиса, в услад!

В небесах лиса кружит,

Языком едва шуршит:

- Прогнала мышей я всех,

Им теперь не до потех.

Спи, Мишутка, без тревог,

Для мышей есть в поле стог!

Скоро день явился в дом,

В срок и ночка чередом.

Вновь хвостом лисичка бьёт,

Глаз от Мишки не ведёт.

Мишка гнев не проявлял,

Он лисе вопрос задал:

- Что ты, лисонька, не спишь,

Два часа хвостом стучишь?

Да лисе не тратить слов,

У неё ответ готов:

- Мыши те опять в сенях,

Потеряли, видно, страх!

Всё пищат они, пищат,

Сон мой чуткий теребят!

Отвечает Мишка ей:

- Так гони их из сеней!

И лиса с печурки, прыг,

В сени ходом, напрямик,

Ест она пригоршней мёд,

В бочку с мёдом нос суёт,

Как наелась, вновь на печь,

В мыслях ей теперь не течь.

Мишка чуткость проявил,

Он ей время уделил:

- Мыши вроде б не пищат,

Будешь спать, лиса, в услад!

У лисы один ответ:

- Да, мышей в сенях уж нет!

Спи, Мишутка, без тревог,

Для мышей есть в поле стог!

Месяц вышел за плетень,

В избу входит новый день.

Мишка утром встал с зарёй,

Накрывал он стол с душой,

На столе том самовар,

Пирогов пахучий жар,

А коль мёда есть запас,

К чаю мёд им в самый раз!

В сени Мишка завернул,

Век над бочкой не сомкнул:

- Эко диво, мёд пропал,

У меня он год стоял!

Возвратился Мишка в дом,

А лиса уж за столом!

Почесал он нервно нос,

Учинил лисичке спрос:

- Там, в сенях, стоял медок,

И куда ж он деться мог?!

В удивлении лиса,

Лапой трёт она глаза:

- Это мыши съели мёд,

Знаю их мышиный род!

Мишка в думку ту полез:

- Тут, лисичка, тёмный лес!

Мыши мёду не едят,

Он для них смертельный яд!

Да лисе стыда не знать,

Не судьба ей горевать:

- Нет цены таким словам,

Может, съел медок ты сам?!

Возмутился Мишка, жуть:

- Можешь ты, лиса, куснуть!

А лиса и говорит:

- Ум, твой, Мишенька, чудит!

А медок мы твой найдём,

На полянку, друг, пойдём.

Там, на солнце, полежим,

Наш вопрос и разрешим,

Коль на солнце греть живот,

Вмиг наружу выйдет мёд,

И посмотрим, кто же прав,

Без размолвок и расправ!

Вот прошёл какой-то час,

Не сомкнёт лисичка глаз,

Мишка очень крепко спит,

Сны прекрасные глядит.

Тут лисичка ходом в дом

И назад бежит, с медком,

Наскребла по дну чуток,

Пригодился ей медок.

Мишке мажет им живот,

Вся в той радости цветёт.

Мишка кажет сонный лик,

Вдруг он слышит дикий крик:

- У тебя живот в меду,

Я тебя, мой друг, пойму!

Ведь на то ты и медведь,

Как тут мёду не хотеть?!

А меня винить не смей,

Нет в лесу лисы честней!

Ночью Мишенька не спит,

Он под нос себе бубнит:

- Мыши мёду не едят,

Он для них смертельный яд,

Но и я медок не ел,

Кто ж кадушку мёду съел?!

И опять твердит своё:

- Но не ел я, ё-моё!

Да лисичка крепко спит,

Тем хвостом уж не стучит,

А в сенях мышиный бал,

Спать лисе он не мешал.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Весенев
Художник: Мирослава Костина
Читает: Александр Водяной

Мы с тобой проснулись вместе,
А весь прошлый вечер пили.
Помню, как разлив по двести,
Ещё в памяти, шутили -

Настроения так близки,
Не дойти б до адюльтера.
На смех поднимая риски,
Двести грамм до нашей эры.

В Блэк. август 2017.

Голуби притихли на карнизе.
Из окна напротив плачет скрипка.
Душу рвёт на части поцик Изя,
Повернувшись к нам своею кипкой.

По над крышами весна, Победа.
Лишь струною ноет рыжий шмендрик.
Среди здесь не стало зейде (деда).
Рвёт смычок, чтоб не сорваться в крик.

Не дождавшись, через пробки ребе,
Влился в длинный журавлиный клин,
И растаял в синем майском небе,
Старый Шмуль, что с боем брал Берлин.

И пока, не разделяя горя,
Гои пьют до первых фонарей,
Ланжерон купает чаек в море,
Всем цум ломп, на их аз ох-н-вей.

В Блэк. май 2017.

Коррупцию муторно предотвратить

Пока существуют бакланы

Способные кровлю цинично пробить;

Нагадить; к своим на Крестовский свалить,

А после оттуда бахвалиться рьяно.

Возможно я выгляжу оригиналом,

Свой голос возвышу в защиту пернатых,

Ведь все орнитологи хором твердят:

– Шабашников стая не сможет подряд

Осилить, с отбойником крышу кромсая,

Что, якобы, клювом продолбят бакланы.

Они в Петербурге бывают в пролёте

Нет, нет, ни халтурщики – тех там гнездовье!