-  Как из дýша душá – голышом! Наши грóши – сплошные грошú!
«Я не вóрон считать ворóн», - Обронил сквозь зубы Рашид:
«Дýхи дарят духú мне, Рошфор. Слишком бешеные барыши».
-  Говоришь, как сóрок сорóк, аппетиты, ты, придуши!

-  Этих мúссий хлебá для мессúй. Хлéба Гóспода, вам господá!
Почему до сих пор старлей в эти гóды в Его годáх?!
-  Бог не создал других нам Россúй, Новорóссии…
                                                                       -   Эк ты куда!
-  А без права жить на земле, жизнь мне, право же, ерунда.

Тут схлестнулись и правда, и ложь. Правда, трудно прожить не по лжи.
Рожи жадные кóсят рожь и косят без долгов прожить…
В жизни выжить – вынь, да и полóжь, а не сможешь – живот положú…
Моржевáть  – если Духом мóрж;  мордовáть – если дух маржú.

Золочёная вьюга по залу мела,

Но октябрь не размахивал кистью –

То мальчишества нашего осень пришла,

И погоны - опавшие листья.

Не созвездья в рядах нарушают устав,

Обогнав заблудившийся вечер –

Лейтенантские звёзды, лучи распластав,

Приподняли мальчишечьи плечи.

            Ну, что ж, лейтенант, в дорогу смелей:

            Не нам уповать на свиданье.

            Россия под зноем берёз, тополей,

            Но краем – снегов завыванье.

Нам пора. Переступим заветный порог

То ли в хлябь, толи в жар, то ли в стужу,

Пропитаемся пылью от тысяч дорог,

От дорог, что границами кружат.

И за спинами  годы собьются гурьбой.

Будет день и раскатист, и светел:

На случайном углу мы столкнёмся с тобой –

На висках то ли снег, то ли пепел…

            Давай, «лейтенант», за наших парней,

            Кто жив и кого потеряли…

            Страна устояла, и, значит, в цене

            Солдатские наши печали…

1982

Есть у марта фонари, талый снег

и неотложка,

с небом синим говорю

от людей уставшей кошкой.

«Для чего тебе мои

ушки, битые морозом? –

что ты там не говори,

тучи пахнут купоросом…

Я гуляю по себе…

и сама себе мурлыста,

кто-то реквием пропел

на наречье очень брысном.

Мне, конечно, жить да жить

так хотелось, но убита.

Шкурка тонкая дрожит

под кошачью кумпарситу...

Лапы вылизав от брызг –

языком чуть-чуть шершавым,

на собак похожих крыс

не зову к порогу мявом.

Надоели до оскомы –

кошка вышла в облака,

от грызни я далека,

кошки нет, Маришка дома...

одна...

С уточкой утятки
В воду ставят лапки.
С мамой не боится
Промочить в водице
Их любой утёнок,-
Он же не цыплёнок?

И побултыхав
Ножки после трав,
Смело, без оглядки
Плавают утятки.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2015

Ночью кисточкой художник
Красит каждый лепесток,
И поэтому прекрасный
Получается цветок.

Он среди травы зелёной,
Листиков и стебельков
Самый яркий и нарядный
В свете тёпленьких деньков.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2015

Девушка заплетает косу, 1894г.
                                Эдгар Дега 


Не приучай меня к печали –
не приручай меня к дождям,
весенней влагой что отдам,
когда кораблик мой отчалит…
Где в кокон нас укроет ночь,
когда все тропы под прицелом,
года разлуки – жизнью целой,
гвоздями накрест двери почт.
Ушли куда-то почтальоны –
к наивным, рыжим и смешным,
там мы друг другу так нужны,
как огнь последний батальонам…
Огня! Огня! Иди на «мы»,
накрой нас вместе с нашей верой…
Дам приглашают кавалеры,
на вальс нечаянной зимы…
Не приучай меня к снегам –
я их и так люблю без меры,
любовью трепетной и верной,
как выдох девочки Дега…

Вечер, когда возвращается кошка

был у тебя про запас в кошельке,

словно монетка в успешной руке

или в дождливую осень калоши…

Ты просто знал, у гулёны привычка –

кресло когтить, согревать подоконник...

Прятал следы возвращения донник,

пряталась в щели проворно добыча.

Мыши, как мыши…

инстинктом ведома,

знала, что лапки важней мышеловок,

но отдыхая на шиферной крыше,

я забывала о кознях полёвок

и улетала… с тобой или без,

с риском однажды совсем не вернутся…

Псу подари бесполезное блюдце,

сдохшая кошка сливок не ест.