Ночь. Она идет по городу, моросит дождь, ветер кидает под ноги желтые листья.
- Такие красивые, нарядные и в грязь,- подумала она.
Ветер играет ее золотистыми локонами, подгоняя ее.


Он проснулся от своего крика, медленно сполз с кровати и забился в угол. В маленькую комнату пробивался свет.
-Нет,- простонал он, - глядя в окно. Луна призывно и зловеще светила и наполняла все тело своим светом. Это его загадка, его тайна, его сила!
В такие часы он чувствовал себя Богом – могущественным и сильным. Нет больше маленького, испуганного мальчика Сережи, которого все бьют и обзывают.
-Сопливый, сопливый! Бей его! – до сих пор слышал он во сне и просыпался, с ужасом ожидая ударов.
Но были и другие сны, ему снилась девочка с золотистыми волосами. Дождь, она с клетчатым зонтиком перепрыгивает лужи, спешит домой.
- Катюша, подожди, я провожу тебя,- кричит он и с трепетом смотрит ей в глаза, она улыбается и…. На этом он всегда просыпался и придумывал дальше, что она ему сказала.


Она спешит на работу. Темно, страшновато, но она уже привыкла. Такая работа, приходится и в ночную смену ходить. Дождь усилился, она побежала. Одежда промокла , холодно, обидно.
-Все спят, прижимаясь к любимым, а я иду, да еще в такой дождь.Никто не ждет меня,- подумала она и побежала быстрей.

Луна скрылась за тучами. Он открыл окно, запах дождя и холодный осенний ветер. Его сердце бешено забилось.
- Катюша,- прошептал он.
Медленно оделся, взял зонт и вышел из дома. Он долго бродил по городу, прячась от прохожих.
И вдруг он увидел ее... Она бежала по лужам, маленькая фея с золотистыми волосами. Ветер складывал и ломал ее клетчатый зонт.
-Катюша, - прошептал он и зашагал ей на встречу.


-Еще совсем не много, ну, почему я так далеко живу от работы? – подумала она. Мимо прошли подвыпившие парни с девушкой, они смеялись и пили пиво из жестяных банок, кидая их под ноги.
- Прошли ,Слава Богу! – подумала она, посмотрев им в след.
- Катюша,- сказал ей незнакомец. Она вздрогнула от неожиданности, казалось, он появился из неоткуда.
- Я не Катюша, вы ошиблись,- сказала она и хотела идти дальше, но незнакомец взял ее за руку.
- Постой, милая, не уходи, ты помнишь меня, я Сережа?- спросил он. В его глазах было столько любви и нежности, что она растерялась.
-Какой симпатичный, не молодой правда, но очень приятный мужчина,- подумала она и сказала,- Я действительно не Катюша, извините, но мне пора идти.
- Я провожу тебя.
- Ну, хорошо, мне не далеко,- сказала она и улыбнулась.

Дождь прекратился, только капли падали, как слезы с одиноких листочков.

Он пришел домой, за окном начинался день. Усталость и пустота овладели его телом. Он вздохнул, открыл шкаф и аккуратно поставил туда маленький клетчатый зонт. Посмотрел на него, мокрый со свежими пятнами крови, он выделялся среди других таких же зонтов.
Он тяжело вздохнул, закрыл лицо ладонями и зарыдал.
- Катюша,- сквозь рыдания повторял он,- Катюша…

Чтобы себя продлить -
надо тебя любить,
так чтоб ты отдала
самую лучшую клетку,
в самой послушной ласке,
в самой горячей, редкой,
чтоб - до того любить,
будто по Лете плыть,
с вусмерть хмельным Хароном,
чтоб подружиться с оным,
чтоб до конца дружить,
чтоб только жить и жить,
чтоб за пустяшный миг,
не трепетать, а плыть,
зная, что вечность - НАША,
с ее дыханьем, звоном,
и она неразрывно связана
с твоим медоносным лоном.

 

( грустно-ироническое...) 

Болит моя душа
Под тонкою скорлупкой,
А тело-то в броне
Который год подряд…
Так хочется побыть
Мне утончённо-хрупкой,
Но... кони-то бегут,
А избы-то… горят…

А мне б хоть раз надеть,
Моей кольчуги вместо,
Легчайший, словно пух,
Шифоновый наряд,
И, наконец, попасть
Хоть раз в такое место,
Где кони не бегут,
А избы – не горят.

Как поножи мои
Натёрли под коленкой!
И в рай не попаду
Я ни на чьём горбу...
Да ладно, чо уж там!
Поплакалась маленько.
Пойду ловить коня,
Пойду тушить избу.

***
Шопен – это музыка страсти и шёпота,
Единство «Люблю» и короткого «Жаль…»,
Средь грозных затмений, мятежного топота –
Прощенье, прощанье, покой и печаль…

***

Шопен, Соната номер два.
Я вспоминаю всех ушедших,
Всех сердцу милых сумасшедших,
Кого уж помнит кто едва.

Покуда все еще живут,
Хоть для кого-то незабвенны,
Те жесты, голоса и тени,
Земной не завершен их путь.

Когда и память замолчит,
Черты живого человека
В небытие уйдут навеки

И марш лишь траурный Шопена
В честь всех минувших поколений
Проникновенно прозвучит.

ПЕСЕНКА О ЗАРЯДКЕ

Чтобы быть всегда здоровым,
Не ходить, дрожа, к суровым,
Или даже – к очень добрым,
Но серьезным докторам,
Чтоб носиться без оглядки,
Чтоб играть с друзьями в прятки,
Ежедневную зарядку
Нужно делать по утрам.

Чтобы ножки топали,
Чтоб ладошки хлопали,
Чтоб светились радостью лица малышей,
Чтобы, словно зайчики,
Девочки и мальчики
Бегали и прыгали с улыбкой до ушей!

Нужно быстро просыпаться,
Под одеялом не валяться,
Ну, а если папа с мамой
Любят утром долго спать,
Можно их водой побрызгать,
По кровати их попрыгать,
И еще за пятки можно
Их чуть-чуть пощекотать.

Чтобы вместе с папою,
Чтобы вместе с мамою,
Вы зарядку сделали, форточку открыв,
Чтобы было вместе вам
Очень-очень весело,
Как во время самой замечательной игры.

А потом, зарядку сделав,
Нужно быстро и умело –
Даже если не хотелось,
Нужно делать все подряд –
Чистить зубы, умываться,
Вытираться, одеваться,
Завтрак съесть и собираться
В школу или в Детский сад.

Чтобы там, как зайчики,
Девочки и мальчики
Бегали и прыгали с улыбкой до ушей,
Чтобы ножки топали,
Чтобы ладошки хлопали,
Чтоб светились радостью лица малышей.

© Владимир Безладнов. 2004 г. Саров.

А это - песенка, написанная и использованная в Творческом объединении "МАСКИ" (Одесса). Кто композитор - ей Богу, не помню. Да это, в сущности, для меня теперь не так уж и важно.

Быль в трёх частях 
Часть1 
Одно из первых моих детских воспоминаний. Чёрная земля. Большие белые куры с красными гребнями. Я ем печенье. Кусочек падает и курица склёвывает его. Второй и третий куски я кидаю специально. «Не смей кормить кур печеньем!» Это мамин голос. 
Часть 2 
Из больницы меня выписали, но постельный режим длился ещё месяц. Летние каникулы. На даче, во дворе дома, лежала я на раскладушке. Вышивка и книги – всё, чем разрешено было заниматься. В компаньоны взяла я цыплёнка подросткового возраста. Белого, с красным гребнем петушка. Ночью - курятник. Днём - мы вместе. Он садился на трубчатый край раскладушки, как на жёрдочку. Хвостом наружу. Так я приучила. Ели мы с одной тарелки. Весело стучал он клювом по фарфоровому дну. Когда рылся мой белоснежный красавец в земле возле кровати, будто танец исполнял. А потом оставались бороздки от когтей, сохраняясь даже на завтра. Однажды он меня клюнул. Метил в глаз, но попал в переносицу. Взял и клюнул. Царапина болела долго… Больше я с ним не дружила. Дела мои шли на поправку. С утра и дотемна играла я с детьми. А в конце лета мы покидали дачу. Сидя в грузовике, прощальный взгляд бросила я на двор. Там возились выросшие цыплята, похожие один на другого, как ягоды в лукошке. 
Часть 3 
Недавно один умный человек сказал мне, что по ДНК куры ближе всего к динозаврам.

Рисунок Закс Майи

Я раскрываюсь очень медленно, не спеша даря себя миру… Каждой частичкой своей души радуюсь и тянусь к солнцу… Слегка покачиваясь, я смотрю на своё отражение в воде и вижу там чудо…  Нежный аромат и совершенство линий… Мне хорошо и легко… Я есть! Я живая! Я вибрирую и посылаю волны радости… Нет, я не случайность и не примитивная форма жизни… Я легкий отпечаток божественной мысли воплощенный в красоте…

Тетя Зина наряжалась!
В разных позах она разглядывала свои шикарные формы, возле старенького трюмо. – Надо купить зеркало побольше, - возмущалась она и натягивала очередной наряд. Платье в крупный горох, удивительно сочеталось с ее глазами.
- Несколько штрихов, чем не муза для поэта,- она мило улыбнулась в зеркало.
-Добрый вечер, Константин Сергеевич, я так рада нашей встрече. Фух! Кажись, запомнила,- репетировала она перед встречей с кумиром.

Кумир не знал еще, какое счастье обрушится на него и совсем даром. Его адрес Зина узнавала долго, но забор для танка не преграда, Зина достала и адрес, и телефон и подробности личной жизни.

Кружевное белье из гипюра обнимало ее приманки для поэта. Немного духов, туфли на каблуке,- Шик!

Тетя Зина шла, гордо неся свою трехэтажную прическу. Вот его двор, от радости она пискнула и подпрыгнула несколько раз. Она присела на лавочку в ожидании, кумир должен скоро возвращаться с работы.

Смеркалось.
Тетя Зина услышала жалобное мяуканье, она встала, подошла к люку,- Вот, сволочи! Люк не закрыли,- нагнулась, в люке на глубине двух метров, сидел котенок, - Не смотри на меня так.
Тетя Зина посмотрела по сторонам,- Никого.
Она опустила свою сумку в люк, но котенок не доставал до сумки, - Пху! Пакость, ну, почему я такая добрая мать твою! – ругалась тетя Зина, опускаясь на колени. – Вот еще чуть…Ай! ОЙ!,- она не рассчитала и полетела головой вниз, ее пышные формы сослужили ей службу, она застряла, где-то в районе бедер. Платье в горох открыло миру ее шикарное белье. Тетя Зина, замерла и притихла, - Что делать?- лихорадочно, думала она,- Кричать нельзя, еще не хватало, чтоб пришли.
Она ворочалась, пыталась оттолкнуться, ветер шаловливо обдувал ноги.
И тут как молния мысль? – Кумир! Что он подумает, когда увидит такое?- тетя Зина напряглась, поднатужилась, от напряжения лопнула бретелька бюстгальтера, но тетя Зина таки выбралась.
Стоя на четвереньках, она приходила в себя, кружилась голова, прическа потеряла несколько этажей, на плече сидел котенок, тетя Зина схватила его и отшвырнула в сторону.

Зайдя во двор, кумир увидел женщину, которая стояла на четвереньках, возле люка.
Грязное, подранное платье в крупный горох, взъерошенные волосы и безумный взгляд. Женщина улыбнулась и сказала,- Добрый вечер, Константин Сергеевич, я так рада нашей встрече! – она встала и шатающейся походкой направилась к нему. Кумир попятился, пискнул и убежал.
- Пху! Подумаешь нежный какой, я, между прочим, котенку жизнь спасла! – крикнула, ему в след, тетя Зина.

Она подняла свою сумку, котенок сидел на лавочке и жалобно смотрел на нее,- Ну, что с тобой делать? Пошли, надеюсь, ты хоть кавалер? – сказала она и взяла его за шкирку.