Волк серый записался в пацифисты.
Всем объявив, что больше не у дел,
Он на овечек даже не смотрел,
И выл, пришёптывая, и с присвистом.
Омлетом на пару, он заменил жаркое,
И плёл венки из полевых цветов.
В недоумении ты спросишь – что такое?
Отвечу – к старости остался без клыков!

Вот так иная особь  смолоду грешит,
А молодость и красота покинут, резво в бой –
Мораль блюсти чужую. Боже ж мой!
А в результате лишь народ смешит!
Всегда найдётся тот, кто памятью силён
И шалости «святого» помнит он…

01.2012 г.

В ушах напутствий голос неземной. 
Умчались прочь последние попутки. 
И, пробегая мимо, незабудки 
Рассеянно прощаются со мной. 

Но облаков тугую парусину 
Сметает птицы тёмное крыло. 
Мой завтрак пахнет коркой апельсина. 
На минном поле тихо и светло.

В нулевые (как у нас их принято называть) годы, жила-была одна маленькая девочка.
Я не возьмусь судить, отчего домашние называли её кукушонком,
равно как и объяснять за девочку, почему сама она - тёмную ночь, за окном хрущёвки, называла - космос.
Ночь конечно пугала, но возможно, одной дома - ей было ещё страшнее.
Я слышал (но не стал бы утверждать) - когда девочка подросла., космос забрал её...




- Ма, ты куда?
- На работу.
- В космос?!
- В космос, Кукушонок., в космос...

- Опять в космос?
- Закроешь за мной?
- И никому не открывать?
- Никому.

- А если папа придёт?
- У него ключ.
- А если папа будет спрашивать, где ты?
- Если придёт.., навряд-ли.

- Маа!
- Ну чего?!
- Ну, Мааа!..
- Закроешь?!

- А в космос на ракете летают?
- На ракете, Кукушонок., на ракете...
- А где твоя ракета?
- Мои ракеты в очередь уже.., стоят.., дожидаются. Закроешь?!

- А можно свет не выключать?
- Нет.  Ложись, я сама закрою.
- Ма!
- Чего ещё?!

- А в космосе как? Хорошо?
- В космосе - невесомость.
- А невесомость, это как? Страшно?
- Страшно., Кукушонок., невесомость - это страшно...

- Мааа!
- Чего ещё?!
- Маааш, а мне тут тоже страшно.
Возьми меня с собой! Вместе нам  не так страшно будет!

- Не могу. Нельзя тебе в космос, малая ещё...

В. Блэк >>> 2013

У тети Зины на душе пели пчелы.
Она смахнула муху с бокала, сделала жадный глоток холодного пива.
-Эх! Хороша жизнь на курорте.
Подкурила сигаретку, смачно затянулась, обвела взглядом кафе, - Жаль, не одного объекта любви.
Четвертый бокал делал свое дело, пчелы лили мед на ее душевные раны.
- Ничего, еще не вечер.

В кафе зашел небольшого роста, плешивый мужичок, сел за самым дальним столиком, заказал минералки без газа и стал тоскливо смотреть в окно.
Тетя Зина, навела резкость,- А вот и объект, вполне.
Плавно перебрасывая бедра, она подрулила к дальнему столику.
- Вы можете, пригласить меня присоединиться,- кокетливо, предложила она мужичку.
Тот медленно, обернулся, - Что простите?
- Говорю, я свободна, можете меня пригласить за столик,- тетя Зина, стрельнула глазами, от выстрела мужичок, чуть не умер.
- Нет, извините, но я жду жену, - сказал он и нервно посмотрел на входную дверь.
Не поняла, мне, что вернуться в одиночество?- вопросительно уставилась на него, тетя Зина.
-Ну, почему же, может кто-то другой составит вам компанию, - пытался успокоить ее он.
- Нет, я все же сяду, Зина,- она села напротив и протянула руку для поцелуя, - Жду.
-Мне очень приятно, Эдуард, - сказал он и поморщился.
- Эдя , рука терпнет, сделайте даме приятность, - она все еще держала руку на весу.
Эдуард морщился, почти плакал, но целовал.
-Эдя, вы прелесть, закажите даме пива, можно с воблой,- она поправила волосы и откинулась на спинку стула.
- Зина, я вам закажу и пиво, и воблу, но мне нужно идти,- он встал.
-Куда? Я еще не готова, шалун,- улыбнулась она.
- Нет, что вы, я пойду, а вы оставайтесь, жена, понимаете,- он топтался на месте, краснел и заикался.
-Сидеть!! – скомандовала тетя Зина.
Эдуард быстро сел и с ужасом застыл на месте, в кафе вошла его жена.
По величине ее глаз, он сразу понял – Люба не довольна.
-Ах! Ты, козел старый, я бегаю, место выбиваю, а он сидит тут развлекается!- проревела Люба.
Эдуард вжался в стул.
- Эдя, из-за этого мотлоха в юбке, ты не хотел меня приглашать? Плюнь и размажь, Зина лучше! – выкрикнула тетя Зина.
- Что!!!! – Люба пошла на таран.
Эдуард залез под стол. Драка длилась долго.

Вечером две официантки убирали зал, подметали осколки, клоки волос, оборки, бретельки.
- Да, я такого еще не видела.
- И не говори, мужичок с виду такой тихонький, а какие страсти распалил.
- Правду говорят в тихом омуте…

Я очень люблю читать, причем читаю все подряд, хотя нет, вернее сказать меня накрывает волной. То волной любовных романов и я плачу и бегу на встречу к любимому вместе с героиней, то волна исторических повестей и вот уже я стою рядом с Богданом Хмельницким или у Сталина в кабинете за занавеской наблюдаю.


А этим летом на меня обрушилась волна философская с эзотерическим привкусом. В доме тишина, ароматические свечи, я на коврике, в позе не понятно кого, медитирую…. Но, и как всегда у меня бывает уж накрыло так накрыло. Я разгадываю руны, карты Таро лежат в красивом чехольчике рядом с хрустальным шаром, пью, ем, занимаюсь сексом все строго по лунному календарю. В полнолуние собираю травы, сушу и пакую, хотя заранее знаю, что выброшу. Муж молчит, терпит, ждет отлива. В доме вещи переставлены согласно Фен-Шую, на юге птица с перьями, на юго-западе статуэтка пары влюбленных, на востоке цветы и картина дерева.



Так мы и живем, я медитирую, а муж копает яму под канализацию и чтоб он не думал, что я ничего не делаю я иногда подхожу к нему спросить:



- Тебе помощь нужна, любимый?



Он весь в глине на глубине двух метров, кричит:



– Нет, а чем ты можешь мне помочь?

Я думаю действительно, чем я тебе помогу, но на душе как-то легче все-таки я предложила, можно медитировать дальше. И так несколько раз я приходила, уходила. Рядом с ямой образовалась куча земли и глины и, ковыряясь в ней ногой, я вдруг вспомнила, что читала сегодня про то, что наши мысли материальны, и если сильно чего-то хотеть, а главное представить в деталях оно обязательно сбудется.



– А что если ты копаешь и найдешь клад? – спросила я у мужа.



– Какой клад, о чем ты?



– Например, сундучок с золотыми монетами.



- Слушай не мели чушь иди, займись чем-то полезным.



Короче, послал меня работать, а я стала упорно представлять себе сундучок, но почему-то видела его расплывчато, не могла сосредоточится. Думала, настраивалась, ладно пусть будет одна монета золотая ее представить легче.

Пришла опять к мужу говорю ему:



– Клад это я, конечно, загнула, но вот монета одна могла бы попасться, жили, же здесь люди?



Он мне в ответ:



– Не смеши меня, вечно ты фантазируешь, как ребенок малый.



– Ну, я согласна и на простую копеечку, даже медную.



– Ань, тебе не надоело?


Я пошла в дом села на свой коврик в позу «мне так удобно» и начала представлять свою копеечку, кругленькая с рубчиками по ребру и надпись «Копъйки». Весь вечер муж меня поддергивал, а я терпела и не подавала вида, что все время думаю о своей копеечке. А на другой день настал понедельник и он пошел на работу. Наконец-то! Я взяла лопату и кинулась на кучу земли, рылась, рылась, перебрасывала с места на место вся в глине и земле, под ногтями грязь, но я ищу свою копеечку и даже начала с ней разговаривать.



– Милая моя, где ты спряталась?



Устала, села на эту кучу, смотрю лежит что-то круглое, черное, похоже на крышку от пива, я взяла, сердце забилось быстрее, молчу, боюсь дышать, принесла к умывальнику стала смывать грязь. Смыла первый слой, появились черточки по ребру, сердце забилось быстрей, вспомнила что медь чистят зубной пастой, намазала пожирней, жду, смыла второй слой, дыхание перехватило четко увидела надпись « 3 КОПЪЙКИ», а с обратной стороны двуглавый орел. Намазала еще раз, чтоб разобрать год, подождала, смыла, 1912 года. Вот она! Чтоб передать мои эмоции не хватит никаких слов, я прыгала, кричала, даже плакала от радости.



А когда муж пришел с работы я сияла, как моя натертая копеечка!

Он смотрит на меня, в недоумение думает, что я уже окончательно свихнулась.



– У тебя все нормально?- осторожно так спрашивает.



Я протягиваю ему мою находку.



– Вот! Это она!



Он смотрит, крутит из стороны в сторону и говорит:



– Да, это только такие как ты сумасшедшие всем несут бред, а потом его еще и доказывают.



Мы долго смеялись. Настроения хватило на все лето, а волна философии и эзотерики отступила сразу после находки. Копеечка стала моим талисманом, как доказательство того что наши мысли бывают материальны если мы что-то ищем да еще с лопатой!

....

Вначале (мы ещё не одичали!) шампанское выкручивало пробки.
Бокалы нашу встречу отмечали. Потом её отпраздновали стопки.
Потом еще и чайник подоспел и в нашу честь обрадованно спел.

В альбом, откуда выцветшие фото насмешливо рассматривали нас,
глядел, не в силах я узнать кого-то, кто, как петух, чубаст и голенаст.

Диван себя повел запанибрата: раздался и разлечься пригласил.
- На сладкое не дура, мол, губа-то,- пружинами диван заголосил.

А гость, пускай нетвёрдо, но держался. За стол. За крылья скатерти. За стул.
И все-таки нечаянно сломался. И сидя неожиданно заснул.

Подрагивало старенькое тело, что спало в положении любом.
И молодость язвительно глядела, потёртый оккупировав альбом.

Душа художника! Трепетная и свободная, как птица. Сколько мыслей, идей, эмоций в его голове, кружится как в вихре.
В мастерской пахнет красками и чудом.
Здесь сказочные, невообразимой красоты пейзажи соседствуют с унылыми, грязными, запыленными вещами.
Бутерброд с засохшим куском колбасы рядом с пустой жестяной банкой из-под пива. Окурки, кисти, краски, все возможные тряпки и тряпочки.
Среди всего этого хаоса в центре, еще неоконченная работа. Из маленьких чердачных окошек пробивается тусклый свет и мягко ложится на полотно. Юная, свежая, чистая девушка, слегка склонившись, лукаво смотрит прямо в душу. И взгляд ее еще не до конца очерченных, но уже волнующих глаз манит и зачаровывает.
Картина оживает, набирается сил, рождается…
Слышно как воркуют голуби и бьют крыльями по стеклу.
Новый день!
Маленький, худенький в сером шарфике человек спросонья трет глаза. Потягивается, лениво встает с постели. Пьет терпкий кофе и подходит к картине. Долго смотрит, изучает, говорит с ней. Берет кисти, не спеша наносит штрихи. Его глаза наполняются светом, все исчезает, остается только она. Вся его сила, вся его энергия, вся его душа устремляется к ней и наполняет жизнью.
Черты становятся четче, глаза наполняются светом. Последний штрих. И вот она сияет и заставляет сердце биться быстрее.

За окном шумит дождь. Он накрывает ее полотном. Выключает свет. И выходит во двор. Сутулясь, кутается в старый плащ. Перепрыгивает лужи и спешит домой. Немного постояв у своего подъезда, решается, наконец войти, заранее готовя ответы на бесконечные вопросы жены….

Надёжны стены замка из песка.
Их плен спасёт от холода и шторма.
Стальная дверь задумчиво хлипка.

И бьёт по окнам ярость ветерка.
Зовёт как в бой - безжалостно и гордо.
Звуча в камине огненным аккордом.
Ты победишь! Потом... Наверняка.

И острый меч - ореховый пруток,
Из веника разбитого комфорта,
Неистово и ласково жесток.

Закатом нервным небо рвёт восток.
Где облака горят не взятым фортом.
Где без тебя дышу виной восторга.
В ладонь роняя призрачный песок.

Лишь для тебя я сотворю свой сад
Застынет в нем весна в одно мгновение...