Стиль. Смысл. АртПерсона

	  


дай разглядеть тебя
среди тех
кто проходит рядом
чтобы мстить не хотелось,
чтобы не плевать
ядом
чтобы внутри острым–острое
в куски меня не кромсало

выверенность лекала
к себе чтобы
не прикладывала...
адовой

солью срезы разъедены
с ведьминых
кончиков ножниц капает
время мое в песок...
кап–кап...

... прыг–скок

мысли...
подпрыгнули...
повисли...

дай мне твои отражения
два...три... не знаю сколько
крушила бы их в осколки
и... ну танцевать по колкому! ...
скольжение...
жжение...
больно?
да нет...
рубцеватость стоп моих
штопаная–перештопаная
давно равнодушна к боли
да отставь уже что–ли!
говорю же – не больно!
хотя и совру –
возьму не дорого–
ворохом

фраз пугающих –
только вот окружающие...
в глаза мне заглядывают..
не гады ли?
что–то увидеть хотят...
смотрят а там –
(ч)ад.

дай мне тень твою на земле...
я буду ее время от времени
гладить любя по темени
или... как знать... буду ее топтать
неистово, когда
листов неисписанных
пречистая благодать
разбудит жуткое..
и снова – строчить да рвать...

устала я...
на имя твое накалывать
бабочек недолюбленных....

	  

Пара капканов,
Чёрных бобров шкуры,
Два ожерелья
Белых клыков волчьих…
Ты не смотри так
За горизонт хмуро,
Ты не кляни так,
В стон, антрацит ночи!

Белый шаман мне
Честно сказал: «Знаешь,
Не достучался
Я до богов малость,
Сил не хватило! –
Зря небеса маю…»
Бубен забрал и
В горы ушёл скалясь...

Десять отличий
Нашей с тобой грусти,
Пара закладок,
Сорок страниц белых…
Хочешь, сыграю
Блюз на китовом усе?
Мне его нынче
Осень в ночи пела…


09.2012 г.

	  

Что, милая, сознание дымит?
Мол, принц тюфяк, а тыква – не карета?
Твой мозг взрывает пониманье это,
Да постоянство лишь хрусталь хранит.

прозрачный... ограненный... неудобный,
Но настоящий!...казус новичка...
Неопытный мальчишка с кондачка
Любовь измерил туфелькою пробной.

Теперь, когда сбегает кучер–крыс
И врассыпную мчаться кони–мышки,
Хрустальная мечта пажа–мальчишки
Имеет все же хоть какой–то смысл...

 

*все меняется, и мы меняемся

 

	  

Метель. Туманы влажные. Февраль.
Опять для рифмы просится печаль,
Симптом извечной дури – самоедства!
Выковывая междустрочий сталь,
Я понимаю, мой святой грааль –
Намерений благих и лжи соседство.

Поморщится тот, кто решил свернуть
И  проложить по снегу новый путь,
Чтоб не мешать своих следов с моими.
Я не в претензии! Припасть на грудь
Ему всегда найдётся кто-нибудь,
И в книге для гостей оставить  имя.

Не остриём  булавочной  иглы,
Или на сердце горсткою золы 
Я буду жить - Не памятью!  Не снами!
Мне из-под чьей бы ни было полы
Мечты тесны. А тёмные углы
Традиционно - пусть за пауками…

По лезвию клинка февральских ид*
Стечёт по капле яд былых обид,
Сожжёт гортань. Но вслед самопрощенье
Глотком янтарноликого Шабли
Всю горечь милосердно обнулит,
Мне перемены предписав леченьем…

02.2013

 

* Иды – множ.
 1. Дни в середине месяца, посвященные Юпитеру (у древних римлян). 
2. перен. День роковых событий.

	  

Автор: Закс Майя


Отсвет даёт лампа.
 
11

	  

Недостроенный храм в небольшом городке.
Купола без крестов, но уже с облаками.
Молчаливая  звонница с колоколами,
Отраженье купает в уснувшей реке,
По которой кораблики жёлтой листвы
Уплывают, качаясь, в далёкие страны.
Берега в рыжих кочках увядшей травы
Варят мглу и туман для  осенних кальянов.
Полосатый шлагбаум  закрыл переезд,
Заводской тепловозик  натужно, устало
Протащил свой извечный грохочущий «крест»
И исчез за блокгаузом возле вокзала.
Старый стрелочник благостно липовый чай
Пьёт из кружки железной у будки на лавке -
Он работает два через два, на полставки…
Дремлет кошка на сложенных вдоль кирпичах…

09.2013

	  
 

...а потом наступает осень...

зонт на вешалке, шарф насквозь…

и на восемь твоих вопросов –

сто пятнадцать моих «авось».

Гость нежданный, а дверь раскрыта,

и «подходит» в печи пирог,

шаль на кресле, вино разлито,

кот оглаживает порог...

Брысь, негодник! Сегодня вечер

обещал только дождь в стекло,

убираю на столик свечи,

в Зазеркалье смеётся клон.

Ты узнала себя… Ужели?

Столько горечи в бездне глаз…

Если б песню с тобой мы пели,

что бы вспомнилось нам сейчас?

Помнишь, про голубей на крыше?

Ты терпеть не могла шансон…

Пел её под гармонь мальчишка,

был он втайне в тебя влюблён…

Это он неразлучной тенью,

на два шага отстав от всех,

с веткой майской хмельной сирени,

повторял за певцом припев…

Сколько раз отцветал до срока

невозвратный, казалось, май,

столько раз на хвосте сороки

приносили: «Зиму встречай!».

Я им верила – вполовину…

что с нахальных таких возьмёшь?

Что на ветер со злобы кинут,

я забуду, простив им ложь.

На земле мы, конечно, гости,

отцветают в свой срок цветы –

но, чем старше и ярче осень,

тем шикарней горят мосты.



	  

У меня в слове "море" пять досадных ошибок -

Я как - будто волнуюсь, предчувствую, жду.

Колосится гроза, назревает решимость,

Кровь ли, пена роится, щетинится жуть.

У меня в тихом "море" пять опасных ошибок. 

 

Все об этом молчат, но я знаю и знаю:

Буквы в книжках темнеют, пьёт и плачет Ассоль.

Но манит меня море под немытой Рязанью,

На тебе клин сошёлся золотой полосой. 

 

Сон уходит. И ты, красота, ускользаешь.

Но я счастлив - мне жжёт губы тёмные соль.

Где ты, дура Ассоль, с долгой душной косой?

Умерла. Растолстела. Замучена замуж.

 

	  

 

Как это странно, в «плохо» – хорошо,

Какое-то лептонное движение,

Внутри души: поехало, пошло:

И созидание, и… разрушение…

 

Как это странно – странствие души,

Внутри себя, как внутривенно,

Вдыхая терпкий запах нищеты

И… прорастая царствами мгновенно.

 

Как это странно, что размеры все твои,

От малого и до великого,

Чтобы восстать от утренней зари

И пасть вечерней ересею Никона.

 

Как это странно, что изнанкою душа,

С «лица» её не пить воды горстями,

Я эту жизнь прошел спеша и… не спеша

Между хозяевами и… гостями.

 

И сам я гость, меж званными – не зван,

Иль зван от стороны дорожной,

Всё в мире странно, но страннее Иоанн

Всем невозможным Истиной возможной!

 

Как странно странствует душа:

Не формою, ни сутью, ни обличьем,

А тем, что за душою н-и-г-р-о-ш-а

Своим героем, пусть наивным, но лиричным…

 

2. 

Как странно странствует душа,

В потёмках сумерек сознанья,

Ища простого оправданья,

Раскаяние надыша…

Дыханием, в мороз, к окну,

Туманной дымкой мирозданья,

Что отразится вне сознанья

И… пригрозит пойти ко дну…

В своём великом и наивном,

В простом, всей бездною нуля,

Открыв за гранями себя

И не взорвав на поле минном…

Тем языком цикад и жестов,

Тот символ духа и… потерь,

Стучась в открытую  всем дверь,

Не-на-хо-ди-ть в сем мире места!

Как странно в «поздно» отыскать

Намёк на «рано», или… рану,

Так подойти босым ко храму,

Так муку с нежностью ласкать!

Так уподобиться утрате

И невозможностью не мстить…

Как странно, кровь Его не пить,

С рассветных сумерек, в палате,

Той богадельни болевой,

Богатой дрёмой захолустья

И выпорхнуть из уст, до устья,

И… в море, вольною рекой!

Как странно, всё – в метаморфозы,

Всё в переплавку, на «гора»,

А кто-то уж зовёт: «пора»

Гудком забытым, паровоза…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вверх