"Лёгкого вам понедельника! Доброго дня!
Пусть вся неделя начнётся со свежего духа,
утра бодрящего, песен, что входят, звеня
в кронах пернатых, в обители нашего слуха."
С понедельником! Светлана Скорик

Бодрого вторника вам! Без особых забот!
Пусть их сидят, как вороны, и каркают злобно.
Чтоб не спеша, наслаждаясь, жевать бутерброд
С нежной форелью, икрою, иль с чем-то подобным.

А с понедельника если остались дела,
То отложите на вечер. А лучше на среду.
Там, за окном, торжество возвращенья тепла,
Птицы и солнце, и время подкралось обеда.

Вечер настал. Мы устали, а значит пора
Лёгкой походкой гулять по весеннему скверу.
Стайками звонкими носится там детвора.
И, возвышаясь над ними, бредут Гулливеры.

Ночь покрывалом дырявым накроет дома.
Завтра продолжим писать наш служебный роман.

****

Светлой среды вам! И мыслей великих полёт!
Тёплых улыбок. Горячего крепкого кофе.
Чтобы не спали, как совы, весь день напролёт.
Вы на любимой работе, почти на Голгофе.

Нежные взгляды и снова не сделан отчёт.
Тонкие пальцы наполнили голову страстью.
Кто-то пыхтя наклонился и тронул плечо.
Павел Сергеевич? Делаю-делаю. Здрасте.

Очень стараемся. Ждёт за порогом весна.
В парк погулять? Может лучше в кино? Я согласна.
Думаю суть продолженья вам точно ясна,
Не убежать никому от любовных соблазнов.

Кто бы в раздумиях этих меня опроверг.
Раннее утро. Уже воцарился четверг.

****

Сладкого утра вам! Далее -  как повезёт.
Всё поглощает огонь догорающих сроков.
Вечно врасплох застаёт нас четверг-режиссёр.
Тщетно пытаться укрыться от этой мороки.

В шумных дебатах, где час превращается в миг,
Мы обретаем, но это не точно, единство.
Дальней дорогой. К чему нам шагать напрямик.
Только тогда достигаем покоя буддиста.

Так до конца суматошного длинного дня.
Словно на год растянулась резина недели.
Мы растворяемся, тихо начальство браня.
Жаль, что нет крыльев. Быстрее бы мы улетели.

Как бы дойти, не уснуть, ожидая трамвай.
Эй, пассажир, не твоя остановка? Вставай.

***

Бархатной пятницы! Это волшебный рубеж.
Выдохнуть можно. И чашку забытую вымыть.
Надо бы завтра сварить, для здоровья, кулеш.
Только на даче. Какая готовка без дыма?

Можно с подругой податься в крутой ресторан.
Чуть покутить. В понедельник зачислят зряплату.
Эх, накатить бы сейчас коньячку триста грамм.
И разогреть монолитом застывшую лапу.

Или... Да к чёрту. Давай в оперетту рванём.
Венские вальсы пусть душу от сплина излечат.
Парадоксальные мысли. Я, верно, влюблён.
Это с искусством оживотворённая встреча.

Благословенная пятница тёплым дождём
Смоет любую усталость. Я в том убеждён...

                                                                                                                                                                100

Сквозь ночь, как через тонкое стекло, –

И не заметишь призрачного хруста,

Но что сегодня пусто – завтра густо,

Едва сухое днище потекло.

Тень обрамляет светлое чело.

Удар паденья – первый миг победы.

А благородство засевает беды…

… и сердце ночи ясно и бело.

Птенцом, едва упавшим из гнезда,

Назад уже и чудом не вернёшься,

Взовьёшься вверх, иль прахом обернёшься, –

Свидетель только колкая звезда.

Но даже в ней не будет постоянства:

Не одолев сил тяжести упрямством,

Щекой заката скатится слезой,

Как запятая перед бирюзой…

2003

Мечты довольно редко вызревают.
Чтоб не нарушить хрупкий статус-кво,
Мы часто не живём, а выживаем.
Хотя не знаем иногда  - кого.

Мы пестуем зашоренные мысли.
Другие - это бросовый товар.
Пугает слова слишком точный выстрел.
Проверить, кстати, нужно сход-развал.

Напишут, эти самые, поэты,
Белиберду туманно-резких фраз.
Нам бы рецепт бессолевой диеты,
Чтоб похудеть. Желательно за раз.

Вам бы писать короче и полегче.
Поближе к людям, как-то поживей.
О чём это: "И над протокой млечной
Без устали колдует соловей."?

Скажите мне, какого это чёрта
Вдруг колдовать надумал мелкий птах?
А молоко проточное причём тут?
Вы поясните. Я вам не Плутарх.

Уж лучше анекдот, да поядрёней,
Чем вычурная ваша карусель.
Что вы, как белка в синхрофазотроне,
Всё мечетесь в безумном колесе.

Чего вы так обиженно надулись?
На даче ждёт давно главврач Маргулис.

На дома, на тополь голый
снегопад обрушил небо,
воробьи и сизый голубь
не дождались крошек хлеба.

За судьбой не доглядели,
допоздна в метель не спится,
за петлёй петля - недели
на твои ложатся спицы.

Никого с тобой не судим,
что в душе печали кокон,
и берёза с белой грудью
зазвенит серьгой у  окон.

И ручья подхватят голос
поутру хоры капели...
и простишь за белый волос,
и за то, что не допели.

Валерий Мазманян

Дышала пашня влагой и теплом
Готовая принять благое семя.
Но прежде нас на свежий чернозём
С «ревизией» примчалось птичье племя.

И воробьи, и галки тут как тут,
И важные  грачи  в  чернильных фраках,
Слетелся мигом шустрый  птичий люд
Сюда со всех окрестных буераков.

Сказала мама: «Их сгонять нельзя.
Отсеемся,  ещё не вышли сроки».
И птичий пир на пашне начался
Под  стрекотанье бойкое  сороки.

Они по пашне   двигались  гурьбой,
И после них – крылатых санитаров
Земля сияла  чёрной чистотой
И  исходила  первозданным  паром.
               
И по-хозяйски поглядев вокруг,
В земле копались тщательно и важно.
И нам с братишкой  ясно стало вдруг –
Великий  труд вершился здесь на пашне.

Я помню всё. И радость, и печаль.
Как плакал тихо, на прощанье, город.
Скрипели лодки, чуть стонал причал,
Под мерный звон далёкого собора.

Скользили в небе быстрые стрижи,
Под хмурыми седыми облаками.
Туман над сонной речкою кружил,
Лаская нежно набережной камень.

Надменных улиц тесные дома
Встречали утро древней суетою.
Кофейный словно выплывал дурман,
Своим уютом площадь удостоив.

Но ветер странствий за собой умчал,
Скупую радость, грешную печаль.

Опять смеюсь я на своей могиле.
Стою с венком: Мир праху моему.
В который раз меня похоронили,
Причём я точно знаю почему.

Рожала я героев и поэтов,
Хотя грешна, порой случалась мразь.
Бывало часто в нищету одета.
Но мне враги кричали - зажралась.

Была умна, была глупа безмерно.
Всесильной, слабой, но всегда святой.
А мне орут, что я навек померкла,
Что для народа стала я тюрьмой.

Таким скажу, что ваши крики - ветер.
Сидят лягушки, квакая в кювете.

Встала зорюшка над стрежней

И качнула головой,

Покатились кудри нежно,

По лугам речной волной,

По долинам и пригоркам,

И по крышам деревень,

Разметались по задворкам,

Зацепились за плетень.

Ей и больно, и досадно,

Тает зорька на глазах.

У плетня собака хладно,

Распласталась на волнах.

Только тут из глаз собачьих,

Покатились слёзы вдруг.

Век не знать ей туч бродячих,

Дождь силён был и упруг.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

Читает: Александр Синица