НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО

Север. Май. Середина дня.

— Здравствуй!..

Как ты там… без меня?

Как живется тебе… и с кем… —

В безмятежном твоем мирке?..

И кого теперь ждет судьба

«Воздыхателя» и «раба»?..

Из-за плотно закрытых штор

Не увидишь, что в море шторм,

Что идет косяками сельдь,

Что на винт намотало сеть,

А по морю гуляет смерч —

Смерть.

Дни путины, как страшный сон:

Разъедает ладони соль,

Днем и ночью стучат ножи:

На плавбазе — бичи… бомжи… —

Полупьяные, в злой тоске,

Мрачно рубят башки треске…

И, зверея под этот шум,

Я, зачем-то, письмо пишу,

Понимая, что — хоть убей! —

Я его не пошлю тебе…

Мой напарник, допив свой спирт,

Спит…

Да и мне бы… не грех — «грамм сто»,

Хоть мы с ним и считаем, что

Лучше — в море, чем пить с тоски,

А наутро — сшибать «бычки»

И, бомжуя, баклуши бить…

Я ведь, в сущности, — тоже… бич:

Я бежал от тебя тогда

В беспросветное «никуда»,

И уже не вернусь назад,

Чтоб мозолить тебе глаза.

Если вспомнишь меня — скажи:

«Жив».

Вот, отплаваю, и — на Юг —

Убирать, для корейцев, лук…

Может быть, — на Восток решу —

Собирать в тайге черемшу…

Время лечит!.. Но боль — свежа,

Да и память — острей ножа!..

Я ведь так и не убежал

От тебя… и себя. А жаль!

Буквы пляшут… Дрожит рука…

Штормовою волной — строка…

Все!.. На вахту пора… Зовут…

Рву!

Мурманск, май 1970 г.

Остальные стихи из этого цикла опубликованы в книге «Восьмой десяток».

 Адрес книги - https://ridero.ru/books/vosmoi_desyatok/

                                                                                                                                                                   286

Созвездий дождь – пылинки света –

Завис на вздох моей души:

А вдруг ей чудятся ответы

И блики скрывшихся вершин?

Луна за облаком гнездится,

Сдувая светлый пух с лица,

И серебрит перо жар-птицы,

Присевшей на плечо Творца…

 2018

Стелятся туманы над рекою,

Тучи разбрелись по небесам,

Заклубили дымкой и росою

Тихие дубравы по утрам.

Вот и повстречалась лету осень,

Август сник в объятьях сентября.

Зелень уцелела в кронах сосен,

Клёны ж – в первых брызгах янтаря.

Речка в полудрёме безустанной

Нежится под сгорбленным мостом.

Рыба в полумгле благоуханной

По воде ударила хвостом.

Иволга в ольшанике пропела,

Ива встрепенулась ото сна,

Эхом из далёкого предела

Долетело ржанье скакуна. 

Скошенные травы шепчут хором,

В рань, слегка, подмешивая хмель,

В сумраке за длинным косогором

Слышится печальная свирель.

Ночь уходит нехотя, с укором…

Пробудились в пуще глухари.

Нивы позолоченным убором

Заблистали, словно алтари…

В жёлтый цвет, оранжево-багровый

Осень красит здешние места,

Броско, колоритно, словно новый, 

Смотрит мир с осеннего холста.

Пусть взгрустнётся всем неоднократно,

Глянув на листок календаря –

Затерялось лето безвозвратно

В жёлтой галерее сентября.

Белая ночь… Увлеченная облаком,

В белой вуали флиртует луна,

Светлую грёзу лелеет она

В белой тиши с отуманенным обликом.

Белые лилии матовым отблеском

Посеребрила седая волна,

Будто бы дрогнула в плавнях струна,

Вмиг озарив зеркала белым проблеском:

Белые лебеди взмыли над озером,

Словно манила их вдаль белизна,

Где за витым перламутровым пологом

Белая церковь мне смутно видна…

Снился себе белокурым я отроком,

Нас разделяла лишь лет пелена.

видел ли ты
как дома уходят под землю
вместе с людьми?
пропадают деревни заживо
превращаясь в деревья ветвистые
была баба Шура, а теперь - клен
веселый дядя Паша навсегда тополь
собака Альфа - лохматая тень
скрипнет калитка от небесного царствия

вот Ромео и Джуди
у нее - прыщи
а у него - два мешка сомнений в чулане
они повесят тюль и будут жить
и о них с тех пор никто не вспомнит -
собака Альфа , лохматая церковь,
Я
Ты
Фет
Конь.

                Валерий Мазманян

Останься кроткой, как была,
Не покидай меня небрежно,
Ты упоительно светла,
И я воспел тебя так нежно.

Не уходи, побудь со мной
В тени пустеющего сада,
Прими в подарок стих шальной
Под тихий шорох листопада.

Взгляни, сколь трепетны цветы,
Как им нужна тепла отрада,
Но тянет к ним свои персты
Теперь осенняя прохлада,

Роняет грустно сад листы
В лучах вечернего заката,
Не намекай мне, что и ты –

Невосполнимая утрата,

И опрометчиво верна
Не будь сейчас еще кому-то,
Поскольку ты – моя... одна,
Столь вдохновенная МИНУТА.

уезжает женщина в такси

имя её звонкое спроси

уезжает, строгая, домой

без неё скучает там другой
будешь пить ликер один в кафе
выронишь в закат «любовь есть фейк»
стерпишь, не напишешь ей «Вернись!»

звезды метят  в бездну или ввысь?
в волосах томится тёмный бант
хороша как Амандина Санд.
 
уезжает женщина в такси...
я бы на руках её носил.
 

                                                   Не летопись – видение.

          Вздрогнув, Ахмат открыл глаза: вороний грай проникал вглубь шатра так, словно всё становище было обложено полчищем крылатой чёрно-серой рати.

"Дурной знак", - подумал хан, натягивая походный халат, привычно пробурчал:"Урус-шайтан!"   День за днём он твердит эти два слова заклинанием.

Сунув ноги в мягкие войлочные туфли, Ахмат вышел из шатра.

Моросил мелкий дождь, в  серой пелене которого исчезло всё вокруг:

ставка хана, шатры и юрты темников, до которых было шагов пятьдесят,

тем более - лагерь, берег Угры, русское войско на другом берегу.

Передёрнув плечами от сырости, Ахмат-хан вновь выругался: " Урус-шайтан!"

        Несколько лун сошло с той поры, как он, Великий хан всемогущей и несокрушимой Золотой Орды,

пришёл сюда во главе десятков темников, дабы жестоко и безжалостно напомнить урусам,

что не платить три года дани - не в их праве и воле.

Но здесь, на берегу Угры, он наткнулся на лагерь Ивана Третьего, русского князя.

И тогда он вздрогнул впервые. И дело не в том, что это великое становище уходило

в горизонт на другой стороне реки - русских воинов точно было больше, чем сто лет назад,

когда они обратили в бегство Мамая, но только и Ахмат вёл за собой гигантскую силу:

скрип  сотен повозок, стук копыт и лязг доспехов бесчисленной конницы,

топот множества табунов, блеяние кормовых отар сливались  в  такой могучий гул,

словно шла лавина, оспорившая вечность;  пыль, которую поднимала эта армада,

закрыла солнце, заполонила полнеба и походила на грозовую тучу, настолько тяжёлую,

что она не может оторваться от земли.

Нет, вздрогнул Ахмат совсем от другого.

Завидев приближающееся войско Орды,

лагерь русских не проявил никакой суеты: дозорных стало больше,

конные разъезды на берегу реки замелькали почаще, но сам лагерь продолжал жить своей жизнью -

дымились костры, кашевары колдовали над котлами, воины занимались оружием и сбруей,

рослые русские лошади паслись табунами.

       Мир и покой.

И от этого-то спокойствия вражеского лагеря хану впервые стало не по себе.

       Позвав темника Хорокана, приказал хан сходу проверить брод на правом фланге, за излучиной.

С холма Ахмат хорошо видел, как слаженная и проворная сотня рысью метнулась к реке и,

не останавливаясь, вошла в воду. Пересекла реку так, что всадники не замочили сёдел,

и поднялась на противоположный берег - стремительно и ладно.

Как вдруг по самому краю русского лагеря разом вспыхнули несколько ярких огневых цветков,

и рокот, подобный небесному грому, загудел в ушах. «Это пушки!!!» - понял  Ахмат.

Но откуда же могли это понять ордынские лошади: чего они только не способны были вынести,

но этот грохот, внезапно сотрясший саму землю, этот свист каменных ядер –

звуки чудовищные, хищные, незнакомые. Дрогнули лошадки, шарахнулись,  теряя седоков.

И уже не сотня – ошалевший табун навалом ринулся обратно через реку… 

А на косогоре с той стороны, рядом с пушками, прикрывая их левый фланг, тем временем,

как из-под земли вырос ряд сверкающих новыми бронями русских конников

на сытых и рослых лошадях.

Выросли и замерли, наблюдая панику сотни Хорокана бесстрастно, холодно и угрожающе тяжеловесно.

В тот момент красные лучи холодного заката пали на островерхие шеломы огромных русских конников,

и Ахмат вздрогнул вторично: ему почудились островерхие скалы  на берегу Абескунского моря.

        Хан тряхнул головой, чтобы избавиться от малоприятного виденья:

сколько ещё было таких попыток переправы - и все примерно с таким же успехом.

А ещё: кознями ли Ивана Третьего, волею ли Всевышнего – союзники запропали и не явились,

столь длинный поход не предполагался, и голод скрутил и людей, и лошадей.

А кашевары за рекой всё варят и варят свою кашу, подсыпая из княжьих закромов…

Но как уйти, ничего не получив?!!

А что получать, если на многие вёрсты вокруг всё выжжено и вытоптано ещё летом?!!

        Дождь, тем временем, прекратился.

Серое марево отступало, постепенно делая всё более доступным глазу пространство вокруг.

Открылся лагерь, затем берег реки, а вот замерцала упавшей саблей и сама излучина реки, камыши, другой берег...

Другой берег!!!Уши хана загорелись, словно их натёрли войлоком, -

другой берег был пуст!

Ровная, вытоптанная до гладкости равнина с кострищами напоминала майдан в Караван-Сарае.

Ни Ивана Третьего, ни его пушек, ни его чудовищных конников в островерхих шлемах,

ни даже кашеваров на той стороне не было.

«Урус-шайтан! Как он посмел! Повернулся и ушёл!» - руганью покрепче разразился хан.

А в посветлевшем небе кружит и надрывается целая армада ворон.

"Так вот чего вы ждёте?! Чтобы я кинулся в погоню и всё своё могущество

оставил на  том поле, которое приготовил Иван? Чтобы ради дани я обрёк себя,

как Мамай на Куликовом поле."

«Звать темников! Звать темников! Звать темников!»,-

Совещание в шатре хана было коротким. "Уходим, " - сказал Ахмат.

"Да, повелитель",- облегчённо сказали темники...

Заскрипели арбы новых времён...

***

Капитан ВСУ Пётро Шинкаренко, вцепившись в небрежно сбитый из крышек снарядных ящиков стол, вплотную нависал побагровевшим лицом над обомлевшим американским инструктором Сейлом Артенсом и хриплым, неверным от алкоголя, звенящим шёпотом выстреливал в его правое ухо короткие, но пульсирующие, словно накопленные невидимым конденсатором, фразы:

- Ты, что кэп?... Ты правда, разучив по-русски пару слов, и это…

Ну, заехав сюда в третью командировку, решил,

что какого-то хрена  тут понимаешь? Да? Тебе сказали,

что ты тут научишь нас с русскими воевать, чтоб мы, б…, до Волги дошли?

С Россией? Ты, бл.., –  с  Россией?

Вокруг посмотри: за четыре года мы в д…мо по плечи ушли – а Россия всё ещё не пришла…

И не придёт!!! А зачем ей, – мы и сами справимся: она постоит и посмотрит, как мы затонем и по самую маковку…

А она стоит тысячу лет, и думать смешно, чтоб ей  такую шелупонь как мы не перестоять…   

2013/2017