Works

«…сбросили лебеди перья и превратились… Тут сами собой зазвонили в городе все колокола…» Г. Х. Андерсен «Дикие лебеди» Сходят к грешникам небеса, чтобы царствие было ближе; Словно розовый палисандр, расцветает огнями степь; Странный город из миража выплывает, как тайный Китеж! Стынут руки, слегка дрожат, но сжимают стальную цепь. Ты стремительно рвёшься прочь мотыльком на оконный морок…

Дед Иван вдруг захандрил. Началось это во вторник после ужина, когда он перебирал старые фотографии и наткнулся на свою - детскую. Запечатлён об был маленьким мальчиком, на самодельных саночках. Рот был закрыт шарфом-самовязкой до самого носа, шапка нахлобучена по глаза - счастливые и хитрые. Почему хитрые? Потому что санки были тяжёлые, а Ваня - лёгким. И отец, тянувший санки за верёвку, не замечал, как Ваня выкатывался из саночек кубарем и бежал от отца в сторону бесконечного снежного поля - навстречу щемящей радости и свободе. -Маша, вот. Смотри! -Что это?-спросила бабка, напяливая очки. -Я это. На саночках. -И что же?

Normal 0 false false false

Сугробов воскресают души капелью звонкой и ручьями, у синих окон стой и слушай - уходят зимние печали.

(Читая «Ещё одна из рода Болейн») Сойду с ума, если не выброшу этот том, Там за главой глава – дороженька к топору. Генрих сгорает от страсти, Мария Болейн в ссылке в гнезде родовом, Анна Болейн желает стать королевой. Это известно всему двору. Арагонская настойчиво вышивает какой-то покров - Екатерина стара, она не может родить сынка,

Зимний вечер тих и светел, Месяц вышел молодой, Чубчик светло-рыжий свесил, Глазки кажет с хитрецой.

Старым стал медведь совсем, Он теперь в обузу всем. День-деньской медведь рычит, День-деньской медведь ворчит, На охоту не сходить,

Старым стал медведь совсем, Он теперь в обузу всем. День-деньской медведь рычит, День-деньской медведь ворчит, На охоту не сходить,