Works

В нашей местности зимы обычно стесняются снега — сыплют его робко, будто извиняются. Бывало, и на санках не покатаешься, и на лёд не станешь. Но та зима взялась всерьёз: сугробы вросли в землю по колено, а весна, словно застенчивая невеста, всё откладывала свой приход. Пока однажды не хлынула талыми водами, смывая зимнее упрямство.

Вот арфа её в обычайном углу. (Тютчев). я считал до ста, я стоял у клёна Заяц прыгал в овраг, Слон в реке скрывался

Они друзья, они враги,Проникнуты терпением,Закона мерные шагиПо каменным ступеням.По лестнице, летящей ввысь,В простор морозно-синий.Но говорят -- НЕ оступись --Перила красных линий.

Посиделки редко обходились без песен. Они лились, как речка за огородом: то весело журчали, то разливались широкой неукротимой волной — связывая поколения, судьбы и даже тех, кто давно ушёл, оставив след в чьей-то интонации. Каждое застолье — будь то праздник урожая, именины или просто вечер после трудового дня — неизменно завершалось одним вопросом: — Выводи! Как это — без песен?

* * * Но это грустно, грустно, грустно – Любовь, рассказанная устно, Любовь, описанная пресно, С пометкой: «Это всем известно».

Одной из главных забот сельского жителя летом был ремонт печей. Кто не знал наших селений в те времена, не поймёт, насколько это было важно — холода наступали неожиданно. И в каждом дворе — на остановке, в кузове старого «газона» по пути на прополку, у калитки или колодца — звучало одно и то же: — Надо спросить Варивона, когда он сможет. Ему не звонили — где уж там, один телефон на весь сельсовет, да и тот в основном для междугородних. К Варивону ходили. Как к мудрому старцу, знающему, как сделать зиму теплой.

Ожил утром светлый лес, Солнце глянуло с небес, Птички стали песни петь, Комары в кустах звенеть, Пчёлки принялись за труд,

Вечер смотрится в речку, Кудри свесил окрест. Ветер бродит беспечный, С грустью смотрит на лес. Деревушка в печали,

Вечер мой дышит нежностью, Он не скрывает слёз, Ветер-бродяга с прилежностью, Гладит косички берёз. Месяц младой бледнолицый,

От коры золоченой сосновый рассвет. Даже хвоя захвачена рыжей игрой. Облака, промокнувшие солнечный свет, Размывают ночного орнамента строй. Отмывают до сини такой высоты,